Московский инквизитор (сборник)

А вдруг кого-то из насильников уже после суда бы нашли? И что тогда? Все заново переживать? Мы не знаем, сколько детишек тогда пострадало, но у всех у них жизнь сейчас более-менее наладилась, старые раны зарубцевались, а теперь ты со своими сапожищами к ним в душу полезешь? А за те десять лет, что прошли, эти сволочи, что над ними измывались, скорее всего, уже на свободу бы вышли — у нас же по отношению к преступникам самый гуманный суд в мире! А есть вещи, которые прощать нельзя! Знаешь, Лева! Я вот сейчас на тебя смотрю, и мне страшно становится! Ты, поборник закона, Новоленск вспомни! Значит, за то, что тебе и сибирякам позволено, другим нужно в тюрьму идти? Ну и как? Удобно тебе по двойным стандартам жить? Совесть нигде не жмет? Только кто ты после всего этого? А просто сволочь законченная!

Стас выскочил из номера, так шарахнув дверью, что штукатурка посыпалась. Гуров сидел, уставившись в пол. Он знал, что людям с ним трудно, да ему порой с самим собой было не легче, но он ничего с этим поделать не мог — что выросло, то выросло! Но Стас! Его верный друг Стас сейчас даже не захотел его дослушать до конца, поэтому понял все совершенно неправильно. Высказал все, что накипело у него на душе за многие годы, и ушел. Значит, действительно наступил предел его терпению, на что он, в общем-то, уже намекал. И винить за это Льву было некого, кроме себя самого. А ведь он, начиная разговор, имел в виду совсем другое, потому что про Новоленск никогда не забывал, но никакого раскаянья и угрызений совести при этом не испытывал. И Лев страшно обиделся на Стаса, причем не за то, что тот ему наговорил, а за то, что домыслил то, чего у него и на уме-то не было. Горестно вздохнув, Лев разложил по карманам вещи и документы, надел куртку и пошел в управление.

К его удивлению, Стаса там не оказалось. Решив, что он пошел пройтись, чтобы остудить буйну головушку, Лев попросил принести из архива разыскное дело о побеге из детдома восьми мальчишек и стал его изучать. А Стас тем временем, дождавшись в буфете, когда Лев уйдет из гостиницы, снял себе другой номер и перенес туда свои вещи, хочет Гуров жить с полным комфортом — пожалуйста, а ему, Крячко, и здесь не дует! И вообще он решил впредь держаться с Гуровым строго официально. А что? Все в жизни бывает — был друг, да протух! Не держать же при себе эту гниль! Выбросить, и вся недолга!

Устроившись на новом месте, Стас тоже пошел в управление. Заглянув к Фомину, он предупредил его, что из гостиницы никуда перебираться не собирается, а вот Гуров как хочет. «Следак» озадаченно на него посмотрел, а потом махнул рукой — разбирайтесь, мол, сами.