Московский инквизитор (сборник)

 — Больше я с ней о вас даже не пытался говорить, а она сама и не вспоминала! А эти подарки! Я ей говорил, что нельзя их принимать! Что не ей, артистке Строевой, их дарят, а жене полковника Гурова! Что нельзя вас снова подставлять! А она мне на это гневно заявила, что и сама что-то значит, а потом два дня со мной демонстративно не разговаривала! А ведь Лейла мне проболталась, что вы когда-то ее отца просто спасли! Значит, только из-за вас нас там так принимали!

Гуров все это молча слушал, а вот Орлов с Крячко, зная тяжелый характер своего друга, только недоуменно переглядывались и гадали, надолго ли хватит терпения Левы. А Вилков и не думал успокаиваться:

— А здесь? Да любая нормальная жена, узнав, что муж в больнице в тяжелом состоянии, сразу бросится к нему. Ну, пусть к супругу никого не пускают, но с врачами-то поговорить можно! А она? Она вас по больницам искала?

— Она не смогла бы меня найти, — спокойно заметил Лев.

— А она пыталась? — остановившись и уставившись на Гурова, спросил Саша. — Да нормальная жена на ее месте весь город перевернула бы! А потом, когда я сказал ей, что вы уже в санатории, она к вам туда приехала? Не так уж много в Подмосковье кардиологических санаториев, чтобы вас не найти! А уж в нашем ведомственном в первую очередь надо было искать! Она туда хоть позвонила? Нет!

— Она могла просто испугаться угроз Петра Николаевича, — заметил Лев.

— А вот мою маму танки бы не остановили! Как и любую нормальную жену! Такая наплевала бы на все угрозы, но мужа нашла! Потому что любит, потому что жизни без него не мыслит! А Мария вас не любит! Она вами просто пользуется! Вы ей нужны для жизненного комфорта! Это на сцене она Мария Строева, а в жизни без вас — никто и ничто! Обвилась вокруг вас, как плющ вокруг дуба, и живет за ваш счет! Да она!.. Она настоящая свинья под дубом! Сколько раз она вас подставляла! А вы, такой сильный, умный и мужественный человек, которым все мы искренне восхищаемся, ей все прощаете, прощаете и прощаете! И видеть это было для нас больше невыносимо! — Тут Вилков выдохся и уже спокойно сказал: — Ну, вот, можете теперь меня увольнять! Тем более что меня все равно на другую работу приглашают. Можете родственником не считать, хотя я, и раньше зная, что вы мой дядя, в родню и не набивался, вы сами мне это сказали. Только уважать Марию я не могу, а делать вид, что уважаю, не буду — противно!

Он замолчал, а вот Гуров поднялся и пошел к нему. Орлов и Крячко замерли — неужели ударит? Но от того, что сделал Лев, они просто впали в ступор, потому что он обнял племянника, похлопал его по спине и совершенно не свойственным ему мягким голосом сказал:

— Ну, успокойся, сынок! Ты все правильно сказал, но ничего нового мне не открыл — все это я знаю и без тебя, — он тяжко вздохнул.