Московский инквизитор

За время рассказа Гурова и он, и «следак» все подливали и подливали себе в стаканы, потому что слушать такое было невыносимо, а уж сигареты курили одну за другой. Крячко жестом, чтобы не мешать Льву, показал, что ему достаточно, а сам Гуров сидел, вертя в руках стакан, и, казалось, ничего вокруг не видел. Очнувшись наконец, он посмотрел на стакан и поддержал:

— Давайте! Господи! Как бы я хотел, чтобы ничего этого не было!

Они выпили, закусили, и Косарев спросил:

— Что делать будем, Лев Иванович?

— Работать! — просто сказал тот. — Эти двое были исполнителями, но есть тот, кто все это организовал, фальшивые документы этим сволочам сделал, снял этот дом, а потом на детских слезах немалые деньги заколачивал! И ведь как все придумано было! — сорвался он. — Приезжает какой-нибудь богатый извращенец и, ничего не боясь, оттягивается от души! А чего ему бояться? Это в Москве мало кто рискнет таким делом заниматься, потому что большую часть борделей полиция «крышует», а она, я надеюсь, с такой откровенной мерзостью все-таки связываться не стала бы. А тут и на «крышу» тратиться не надо! Дом в области, но недалеко от приличной дороги, стоит прямо на въезде, то есть соседи далеко. Забор высокий, на окнах стеклопакеты, которые звукоизоляцию обеспечивают, кондиционеры имеются, так что окна и открывать не приходится.

— Когда ж ты все это заметил? — удивился «следак».

— Он — Гуров! — как о само собой разумеющемся, объяснил Крячко."

"— Давайте за Гурова! — тут же предложил Косарев. — Если бы не он, мы никогда в жизни ни о чем не догадались бы! А ведь такое страшное дело у нас, можно сказать, под самым носом творилось! Ведь почти полтора года эти сволочи над детьми измывались.

Лев даже возражать не стал — понимал, что действительно это заслужил. Все снова выпили, и тут оказалось, что водка почти кончилась.

— Может, еще дежурного сгонять? — предложил Фомин. — А то столько выпили, а трезвые как стеклышки.

— От таких новостей и захочешь, так не захмелеешь, — буркнул Косарев. — Ну, что? По домам?

— Э нет! Берите бумагу и пишите, что надо будет сделать, — распорядился Гуров.

Фомин безропотно взял лист бумаги, и Лев начал диктовать:

— Первое. Проработать все заявления о пропавших детях начиная с мая 2003-го по ноябрь 2004 года включительно! А то знаю я вас — заявление от родителей приняли и подальше убрали. Разыскное дело никто и не почесался завести.