Московский инквизитор

Степан хотел напомнить ему, что нужно выпить таблетки, но Гуров уже спал. Да не просто спал — он выключился. Понимая, что добром для Льва Ивановича такое перенапряжение кончиться просто не может, парень, которому нужно было срочно отвезти материалы и документы тестю, и поэтому дежурить возле Гурова он не мог, вызвал из соседней квартиры охрану.

— Слушай сюда! Я сейчас уеду и вернусь, как только освобожусь, а ты оставайся здесь. Глаз с Льва Ивановича не спускай. Если вдруг ему станет плохо с сердцем, чего я не исключаю, сделаешь ему наш укол и тут же вызовешь нашу «Скорую», а потом позвонишь мне. Все ясно?

— Шурган, может, его лучше сразу в больничку? — предложил подчиненный Савельева.

— Да ты посмотри, как он спит, — кивнул в сторону Гурова Степан. — Он почти двое суток на ногах! Причем не книгу читал и не телевизор смотрел, а работал. Его же сейчас никакими силами не разбудишь и не поднимешь. Пусть отдохнет сколько получится, а, может, бог даст, и обойдется. Ну а я постараюсь вернуться как можно скорее.

Степан собрал все исходные материалы, какие только были в квартире, забрал ноутбук и уехал, а охранник, закрыв за ним дверь, сел в кресло и, периодически посматривая на Гурова, стал спокойно ждать. А что? Дело привычное! По сути — та же засада, но только в более комфортабельных условиях.

А Гуров спал тяжелым беспамятным сном, но вдруг его стали мучить кошмары — ему казалось, что он тонет и ему мучительно не хватает воздуха. Внезапно очнувшись, он понял, что это не сон, что все происходило на самом деле и он действительно задыхался, а в сердце словно кто-то нож всадил, и боль была такая, что хотелось кричать, но не получалось. Его охватил такой панический ужас, какого он никогда раньше не испытывал. Да, ему приходилось и в перестрелки вступать, и с вооруженным бандитом один на один выходить, и убить его не раз пытались, но тогда все зависело от него самого, его ловкости, мастерства, умения просчитать ситуацию, предвосхитить события и опередить врага. Сейчас же от него не зависело ничего, он был совершенно беспомощным, и это было самым страшным.

— Ничего-ничего! — услышал он над собой мужской голос и открыл глаза.

В комнате горел свет, дверь на балкон была настежь открыта, но над ним стоял не Степан, а другой парень, чье лицо показалось ему знакомым.

— Сейчас все пройдет, — успокаивающе говорил он ему. — Укол я вам уже сделал, скоро машина подъедет, и повезем мы вас в больничку, а уж там вам помогут.

Ненавидевший больницы Гуров сейчас был согласен абсолютно на все, чтобы только снова почувствовать себя здоровым человеком. Он закрыл глаза и лежал, прислушиваясь к своему состоянию и вдруг — о чудо! — почувствовал, что ему стало легче дышать, а боль постепенно уходит.