Московский инквизитор

О чем говорилось на кухне, Лев не знал, но к нему они пришли все втроем: Попов, Степан и врач, и Алексей Юрьевич сказал:"

"— Лев Иванович, я в курсе всего и прошу вас максимально объективно оценить свое состояние. Объем предстоящей вам работы огромен, а состояние здоровья — неважное. Если бы я мог вас кем-то заменить, то даже спрашивать ни о чем не стал бы, а немедленно распорядился отвезти вас в госпиталь. Поэтому я прошу вас подумать и ответить, чувствуете ли вы себя в силах составить подробный доклад, основанный на вновь полученных данных?

— Смогу, для меня это уже давно личное дело, и я хочу сам довести его до конца, — даже не задумываясь, ответил Лев. — Сроки?

— Наикратчайшие, но в зависимости от вашего самочувствия. Вам оставят все лекарства, а Степан будет самым внимательным образом следить, чтобы вы их регулярно принимали. Он останется с вами, благо здесь есть кресло-кровать, будет готовить, чтобы вы на это не отвлекались, и во всем помогать. Охрана будет находиться в соседней квартире.

— Думаете, одного Степана недостаточно? — усмехнулся Гуров.

— Лев Иванович, если я все просчитал правильно, то вы, когда ознакомитесь с содержимым коробки, сами убедитесь в ее необходимости. И помните, если вы вдруг почувствуете себя плохо, не геройствуйте! Скажите об этом Степану, и вас тут же отвезут в больницу, а уж тогда я сам напишу доклад. Хотя из-за большой загруженности на работе провожусь я с ним намного дольше, но рисковать вашей жизнью я не могу и не хочу.

— Я все сделаю, — твердо пообещал Лев и не лукавил, потому что чувствовал он себя сейчас довольно прилично.

Врач аккуратно расписал, что и когда Льву надо принимать, и оставил на столе такую гору лекарств, что Гурову вмиг стало тоскливо — неужели это теперь навсегда? Он, Попов и охранник вышли, а Степан, закрыв за ними дверь, совсем было собрался отправиться на кухню, чтобы приготовить ужин, но Гуров остановил его:

— Эй! Добычу отдай!

— Лев Иванович! Может, до завтра отложите? — укоризненно покачал головой тот.

— Я что, в футбол собрался играть? — удивился Гуров. — Лежать и слушать я вполне могу.

Степан принес коробку и ушел, а Лев принялся разбираться с ее содержимым. Рассортировав по датам отдельно диски и карты памяти, он начал слушать. И чем дальше он слушал, тем с большим омерзением. Да, он за годы своей службы сталкивался с самыми разными преступниками: и начинающими, и закоренелыми, а в последние годы из-за своей репутации именно с последними, но даже в них порой, исключая маньяков и садистов, все-таки оставалась хоть капля своеобразной порядочности, хоть какие-то воспоминания о ней. А эти, считавшие себя неприкосновенными, люди даже не знали значения этого слова.