Инквизитор IV

Хотя любой у кого в голове имелось больше одной извилины понимал — если чужаки разбили инквизитора, они на порядок сильнее гремлинов. Пожелай того пришельцы, деревня окажется разнесена на клочки. Миргрыз, отбросив гордость, пытался это объяснить, говорил простыми понятными словами, чтобы даже до самых тупых дошло, но нашел понимание лишь у единиц. Большинство если и услышали, оказались успокоены словами тех, кто говорил, что нежити среди рядов нападавших было не так уж и много. Что в худшем случае их возьмет под крыло один из магов. Глупцы, как есть глупцы, даже не желавшие рассмотреть альтернативы. И что они могли сказать теперь, когда эта самая «немногочисленная нежить» подступилась к стенам Дальней заставы? Хотя о чем это Миргрыз? Разве идиоты могут признавать свои ошибки? О нет, они наоборот настаивают на них как на непререкаемой истине, еще более надрывая горло. Именно так и поступали гремлины, беснуясь на стенах, подбадривая самих себя или крича на нежить, будто бы та способна испугаться.

К счастью для жителей Дальней заставы, в ней находился тот единственный гремлин, что всегда занимался делом. И еще в те дни, когда его тупоголовые сородичи радовались исчезновению налогов в казну лорда, Миргрыз готовил план спасения. В чем ему помогали те немногие гремлины, чей разум превосходил улитку. Полтора десятка из двух сотен. Совсем немного, но на лучшее соотношение не стоило и рассчитывать. И начать действовать они должны уже очень скоро. А пока оставалось только ждать и наблюдать за развитием событий.

Переведя взгляд на врагов, Миргрыз в очередной раз преисполнился ненависти. Вид неприятелей всякий раз будил в нем такую злость, какую не могла бы создать и сотня Кринстуков, вздумай их староста вдруг размножиться. А все из-за тех, кто находился в рядах духов. Среди них алхимик мог увидеть расплывчатые, но все еще различимые тени людей в хорошо знакомой броне. Мечники, лучники, охотники на ведьм и рыцари. Воины, когда-то стоявшие на защите этой земли.

Миргрыз не слишком жаловал людей, но вид павших и поднятых нечестивой магией, вызывал в нем сочувствие, страх за сородичей, которым грозила такая же участь, а также неутолимую ненависть к некроманту, что все это породил. Благо тот, кто являлся олицетворением этой мерзости, совершенно не скрывался.

Предводитель мертвых был облачен в драный плащ, плохо скрывающий худобу, и выглядел словно бродяга из подворотни. Правда недооценивать этого типа явно не стоило. Он явно обладал силой. А даже если и являлся жалким слабаком, то мог компенсировать это своей нечестивой сворой. Которая была крайне многочисленна. Помимо трех десятков поднятых защитников замка, имелись также сонмы призраков, духов, баньши и прочей дряни.