Инквизитор IV

Увидеть их здесь я не ожидал, однако вид потерянных, побитых жизнью коротышек прекрасно говорил о том, почему они сюда пришли. Нежить все же добралась до Дальней заставы. Благо хоть Миргрыз выжил. Сейчас старый алхимик стоял впереди сородичей, явно выполняя роль предводителя, хотя от себя прежнего отличался и не в лучшую сторону. Кажется, последние события оказались для него сильным ударом.

Тяжело вздохнул, я перевел взгляд туда, куда изначально смотреть не хотел, но все же пришлось. На одинокую фигуру в плаще, находившуюся в натуральной зоне отчуждения. К Лине никто не хотел приближаться, ее все сторонились. До меня доносились злые шепотки людей, о ее проступке наслышаны были все. Я сам почувствовал, как улегшаяся было буря чувств поднимается с новой силой.

— Что ты здесь делаешь? — спросил девушку.

— Я хочу вернуться, — глухо ответил та, не показывая лицо из-под глубоко накинутого капюшона.

— Вернуться? — я почувствовал, как злость утроилась. — И зачем это тебе?

Ответом оказалось молчание, разве что закутанная в плащ фигурка еще больше съежилась, а зона отчуждения вокруг нее стало шире.

— Лина, ты ведь нас бросила, меня бросила в самый критический момент. Именно тогда, когда твоя помощь была особенно важна. А теперь хочешь вернуться, да? Едва я обрел замок, встал на ноги, появилась и ты?

— Я хотел прийти раньше! — воскликнула друид.

— Не верю. Я тебе больше не верю.

— Пожалуйста, Энквуд!

— Я сказал, убирайся прочь! Убирайся, пока не пристрелил!

В руках сам с собой оказался арбалет, пальцы задрожал на крючке. Меня душило бешенство. Болт в любую секунду мог устремиться к цели. Я на полном серьезе готов был убить девушку. И Лина это поняла. Сжавшись еще сильнее, она повернулась и побежала прочь из замка. А толпа на ее пути расступилась, словно волны перед Моисеем. В поддержку полуэльфийки так никто и не выступил.

Я тяжело вздохнул. Почему-то усталость навалилась с еще большей силой. А еще эти нервы, как-то слишком часто они начали сдавать. Очень захотелось отдохнуть. Провести недельку без войны, без напряженных размышлений о будущем в компании только самых близких людей. Эх… если бы только это на самом деле являлось возможным.

— Ты все правильно сделал, — произнес крайне серьезный Гвинед. — Нельзя было ее прощать, такое не прощают.

— Должен согласиться с нашим товарищем, — совершенно спокойно заметил прелат. Его появления я даже не заметил, что, впрочем, не удивительно.

— От вас такого не ожидал, думал, вы встанете на ее защиту, — обратился я к святому.

— Я бы сделал так, но не в подобной ситуации, — ответил тот. — Любое действие имеет последствия. И нам положено принять ответственность за них в полной мере.