Сны инкуба

Постовой, который все ещё натягивал жёлтую ленту, чтобы отгородить парковку, уставился на фургон. Не надо ли предупредить Зебровски?

Арнет повернулась и крикнула:

— Маркони! Пойди скажи Зебровски, что телевидение приехало.

— Твою мать, — сказал Маркони с неподдельным чувством и пошёл к входной двери.

Смотри ты! Похоже, я только подумала, и кто-то тут же сделал то, о чем я подумала. Класс. Я постараюсь использовать эту силу только для добрых дел.

Она снова обернулась ко мне:

— И как у тебя получается крутить роман с ним и с Натэниелом одновременно?

— Везение, я думаю.

Если бы взгляды могли ранить, этот бы сделал во мне дырку.

— Это не ответ, это уход от ответа.

Я вздохнула:

— Послушай, Джессика, на этот конкретный вопрос я тебе отвечать не обязана. С кем я встречаюсь, почему и как — совершенно тебя не касается.

Светло-карие глаза потемнели. Я поняла, что это они у неё такие, когда она в ярости.

— Я хотела прийти и увидеть Натэниела без тебя. Я думала, если ты не будешь мешать…

Она снова отвернулась, уставилась на машины и на зевак, которых оттесняли постовые. Уставилась, будто действительно их видела, в чем я сомневаюсь. Просто надо было куда-то смотреть.

— Но ты там была. Да ещё как была… — Голос её прервался, не слезами, а эмоциями. Глубина этих эмоций была мне непонятна.

— Ты так говоришь, будто я Натэниела у тебя украла. Ты никогда с ним не встречалась. И вообще, когда ты с ним познакомилась, он уже у меня жил.

Тут она на меня посмотрела. Я даже занервничала, не в силах понять причину её злости.

— Но я же этого не знала. Ты мне позволила верить, что он всего лишь твой друг. И он меня тоже не разуверял.

— Натэниел со всеми ведёт себя приветливо.

— Это теперь так называется?

— Послушай, Арнет, Натэниел иногда флиртует ненамеренно. Издержки профессии.

— То есть потому что он стриптизер?

Я кивнула.

— Я до этой свадьбы не знала, чем он занимается. Должна была понять, что он вроде шлюхи.

Это уже достало меня.

— Он не шлюха.

— Как же! У меня был такой приятель в школе, его два раза задерживали за проституцию, когда ему ещё пятнадцати не было. Мужскую проституцию, — добавила она, будто это было куда хуже.

Я не знала, ловили ли на этом Натэниела, но не стала признаваться при Арнет.

— Я знаю, чем занимался Натэниел, пока не ушёл с улицы.

Что было отчасти правдой, отчасти не правдой, но не вполне ложью.

— И ты его спасла? Подобрала на улице и отвела домой? Взяла на содержание?

— На содержание? Ты неправильное выбрала слово.

Ей хватило такта смутиться. Я почти даже добилась от неё улыбки, но Арнет с собой справилась.

— Зови как хочешь, но все-таки? Он твой…

Я не стала ей помогать. Если хочет это сказать, пусть скажет.

— Мой — кто? — спросила я, и голос мой прозвучал на пару октав ниже, отчётливей и холодней.