Сны инкуба

А может, мертвец с пятилетним стажем ещё не научился скрывать. Может быть.

— Черт его побери, это Чарльз?

Я пожала плечами, Зебровски улыбнулся. Мы не сказали да, мы не сказали нет. Осторожные мы люди. Профессия такая.

— Он сам — член этого гадского клуба. Он вам не говорил?

— Он не навязывался с подобной информацией, — сказала я.

— Ещё бы! Чёртовы лицемеры, все они. — Он взлохматил волосы. — А он не говорил вам, что это он завербовал меня в эту проклятую церковь?

Я подавила желание переглянуться с Зебровски.

— Он об этом не упоминал, — ответил Зебровски.

— Я хотел бросить пить. Пытался бросить и просто так, и с этими двенадцатью шагами — сами знаете. Ни хрена не вышло. Две жены от меня ушли, работ я потерял больше, чем сосчитать могу. У меня был сын, почти двенадцати лет. Суд решил, что я не имею права его видеть. Представляете? Собственного сына. Не гадство ли?

Зебровски согласился, что гадство.

— Моффет как-то вечером оказался в клубе. У него так все легко выходило — мне придётся бросить пить, потому что больше я просто не смогу. Вот так.

Он потянулся за новой сигаретой.

— Вы не могли бы подождать, пока мы закончим? — попросила я."

"— Это последний порок, который мне остался, — ответил он, но сигарету сунул обратно в пачку. Зажигалку он держал в руках и продолжал её вертеть, будто так ему легче. — Я знаете кто? Мой адвокат называет это «личность, склонная к привыканию». Вы знаете, что это значит, офицеры?

— Значит, что если вы не можете пить, у вас появится привыкание к чему-нибудь другому, — ответила я.

Он улыбнулся и впервые за все время посмотрел на меня. Не как на копа, который пришёл ему въедаться в печёнки, а как на человека.

— Ага. Мой адвокат — ей бы не понравилось это определение, очень бы не понравилось. Но так оно и есть, это правда. Есть такие везунчики, что привыкают, скажем, пить, или курить, или что там ещё, а вот для нас, которые привыкают к привыканию, все подойдёт.

— Жажда крови, — сказала я.

Он снова засмеялся и кивнул.

— Ага. Пить крепкое я не могу, но могу кое-что пить. И до сих пор люблю пить. — Он хлопнул зажигалкой по столу, и мы с Зебровски оба вздрогнули. Бенчли не заметил. — Все думают, что становишься красивым, когда тебя переделывают. Что будешь такой умный, и с дамами ловкий, — просто потому, что у тебя пара клыков выросла.

— Вместе с клыками приходит и взгляд, — сказала я.

— Ага, я умею обманывать глазами, но с точки зрения закона это не добровольная жертва. — Он посмотрел на Зебровски, будто тот и представлял все законы, что гнетут его всю жизнь. — Если я воспользуюсь вампирским фокусом, а она выбежит и заорёт о принуждении — все, я покойник. Он глянул на меня, и это не был так чтобы враждебный взгляд.