Сны инкуба

Потрепав Реквиема по руке, я сказала:

— Извини, я на минутку."

"Я направилась к здоровенным охранникам, и Базз тут же, передав трех дам кому-то другому, пошёл за мной. Будто боялся, как бы я не устроила скандал.

— Простите, — спросила я, — вы Энтони Дитрих?

Он повернулся, потом опустил взгляд, будто ожидал, что я выше.

— А кто спрашивает?

Самое жуткое, что у него были их глаза. Эти прекрасные васильковые глаза, выглядывающие из стариковских морщин. Роста в нем было почти шесть футов, лицо плоское и суровое, не тонкое, как у мальчиков. Знакомые глаза на чужом лице.

Эти глаза потрясли меня, и я молча таращилась на них секунду, а заговорил Базз.

— Мальчиков охраняет от вас распоряжение суда. Вы не можете войти в клуб, не нарушив его. Чарон, Цереб — выбросите его отсюда. Без членовредительства.

Два великана подошли, аккуратно подняли его под руки и понесли к двери. Ноги старика не доставали до земли.

Я повернулась к Баззу:

— Он часто сюда пролезает?

— Пролезал пару раз, когда Харлоу или Марлоу в программе.

Я покачала головой:

— Это уж просто… ни в какие ворота.

Базз кивнул, сделал глубокий вдох и передёрнул плечами, как птица, оправляющая перья.

— Придётся мне поговорить с Клеем.

— Поговори, а потом пришли его ко мне. У меня к нему тоже разговор есть.

Он посмотрел на меня:

— Окей, только Брэндон оставил для тебя стул возле сцены, и, думаю, будет очень огорчён, если ты хотя бы конец его представления не захватишь.

Я не сразу сообразила, что Брэндон — сценический псевдоним Натэниела.

— Да, правда. Отвлеклась.

— То, что этот старый говнюк продолжает сюда лезть в попытке посмотреть на своих сыновей, меня тоже отвлекает.

— Ага, — кивнула я.

— Реквием проведёт тебя к твоему стулу. Надеюсь, тебе понравится.

Указанный вампир оказался тут же возле моего локтя, и я пошла, опираясь на его руку, через толпу, но глаза у меня то и дело поглядывали на дверь. Что нужно было Энтони Дитриху от Грегори и Стивена? После всех этих лет — что ему могло быть нужно? Они же уже слишком стары, чтобы интересовать педофилов? Или нет?

Я налетела на стул, вынуждена была извиниться перед женщиной, которая на нем сидела, и начать внимательней смотреть вперёд, нежели назад. А посмотреть было на что.

На сцене был Натэниел. Не знаю, чего я ожидала. Я знала, что он танцует стриптиз. Но никогда этого не видела.

Он не то чтобы застенчив — но спокоен, мягок. Тот же, кто был сейчас на сцене, этими качествами не обладал. Он крался, выступал — и танцевал. Как тогда, когда учил меня, под ритм музыки, но сейчас — по-настоящему. Он метался по сцене, взмывал в воздух, разливался снова по ней, грациозными, текучими, манящими движениями.

Он уже разделся до сливочного цвета стрингов.