Сны инкуба

— А в чем дело? — Я обрела голос, хриплый, совсем не такой бархатный, как у него. — Отчего ты столько потерял энергии?

— Я сделал все, что можно было сделать издали, чтобы облегчить тебе жизнь.

Я подняла руку, дотронулась до его щеки:

— Ты себя опустошил ради меня.

— Ради твоего душевного спокойствия, — прошептал он, и его голос прокатился у меня по позвоночнику капелькой воды, щекочущей все ниже и ниже.

— Тебе нужно есть, — сказала я.

Он слегка кивнул; мои пальцы ощутили движение прохладной кожи. А у меня в голове он шепнул:

— Если я должен держать Примо под контролем, то да.

— Ты не о крови, — сказала я.

— Не о крови, — подтвердил он и другой рукой коснулся моей заклеенной щеки. — Ты ранена?

— Не сильно, — ответила я уже почти своим голосом. Я поняла, что он отодвинулся, давая мне подумать. Не то чтобы он должен был это сделать, но он хорошо меня знал. Если бы он сейчас не дал мне думать, я бы разозлилась. Потом.

— Ты не про то, что мы делали, когда в городе были члены совета? Ты чего-то другого просишь.

Голос у меня в голове:

— Что-то случилось из-за твоей связи с Натэниелом и Дамианом. Во всем стало больше силы, но и нужно её тоже больше. Я слишком долго себе отказывал, ma petite.

Его ладони скользнули вдоль линии моего подбородка, взяли моё лицо лодочкой, и пальцы ушли в теплоту волос. Я услышала его мысль, что он греет руки в моих волосах. Так ему было пусто, холодно, голодно. Никогда я его таким не видела. Никогда.

Это был не его голод. Я повернулась посмотреть на Натэниела, который отошёл прислониться к стене. Он был не настолько близко, чтобы так излучать голод. И посмотрел на меня чистым взглядом лавандовых глаз. В голове я его не ощущала, были только Жан-Клод и я, но даже при этом голод его ощущался как голод Натэниела или Дамиана по прикосновению.

Поглядев в эти невероятно тёмные синие глаза, я шепнула:

— Тебе достался их голод.

А он сказал вслух:

— Боюсь, что да.

— Что можно сделать? — спросила я.

— Впусти меня, ma petite, впусти за свои прекрасные щиты.

Голос его прошелестел по коже, будто атласом по голому телу.

Я поёжилась, и только холодное прикосновение его рук помогло мне справиться с подкосившимися коленями. Глядя в эти глаза, в это лицо, я шепнула:

— Да."

"Его лицо заполнило мои глаза, и губы его коснулись моих. Я ждала, что он схватит меня в объятия и поцелует со всем неистовством своего голода, но этого не случилось. Он лишь касался меня ртом, и едва-едва. Я сама прижалась к нему, подняла руку его коснуться, но он положил руку мне на плечо, удерживая. Через секунду я поняла, почему он так поступил: потому что вся душа моя выплеснулась в губы, вся моя суть превратилась во вкус на губах. Сила, магия, моё сердце и душа — все было в этом лёгком касании губ.