Сны инкуба

— Может быть, но кто смошенничал раз, смошенничает и второй раз.

— Не могу себе представить, как ты можешь меня в таком обвинить.

— А я не могу себе представить, как мне раньше такое в голову не пришло.

Он потемнел от усилий не сорваться. Видно было, как растёт у него давление.

— Зови аудиторов — и ко всем чертям.

— Предлагаю тебе сделку, Берт. Меня устроит, если ты отдашь им обратно чек вместо своего личного, но такое гадство не должно повториться. У нас хватает денег, Берт, без того чтобы людям дурить головы.

— Они сами предложили деньги, я не просил.

— Нет, но спорить могу, ты их навёл на такую мысль. Ничего прямо не говорится, как ты уже и сказал, но как-то ты их заставил об этом подумать.

Он открыл рот, закрыл снова, прислонился к двери.

— Может, так и было, Анита. Но с ними это было так легко…

— …что ты просто не устоял?

Он сокрушённо выдохнул, плечи его опустились.

— Я слегка потерял голову.

Я покачала головой и чуть не засмеялась.

— Так вот, больше не теряй. Договорились?

— Постараюсь, но обещать не буду, а то ты мне не поверишь.

Тут я действительно рассмеялась:

— С этим не могу спорить.

— Хочешь, чтобы я прямо сейчас порвал этот чек?

Я высматривала в его лице признаки страдания, которое всегда причиняет Берту расставание с деньгами, но видела только решимость, будто он уже с этими деньгами распрощался навсегда.

— Пока нет.

Он поднял глаза, и в них мелькнула тень надежды.

— Не радуйся пока. Есть хиленький шанс, но если он как-нибудь поможет полиции, то сколько-то мы заработаем. Если нет, то мы деньги вернём.

— Мне стоит знать, что у тебя за план?

Он спрашивал, законно ли это, и если нет, то ему лучше не знать, чтобы потом отрицать было проще. Берт знал, что я переступаю такие черты, за которыми не тюремный срок, а смертный приговор. Я знала, что передо мной — маска жулика, мошенника, но он знал — или подозревал, — что перед ним маска хладнокровного убийцы. Бывали такие начальники, которые не смогли справиться с подобными сомнениями или почти уверенностью. А мы сейчас стояли друг напротив друга и отлично один другого понимали.

— Я спрошу, не дадут ли копы что-нибудь из одежды мальчика, чтобы Эванс на это глянул.

— Ясновидец-осязатель, который себе руки хотел отрезать? — Берт сморщился.

— Он уже вышел из больницы, — ответила я.

Берт нахмурился.

— Но ведь в газетах писали, что он хотел себе отрезать руки, чтобы не видеть убийств и насилий каждый раз, когда до чего-нибудь дотрагивается?

— Так и было, — кивнула я.

— Анита, никогда не думал, что мне придётся такое говорить, но оставь беднягу в покое. Я отдам деньги.

Я прищурилась. Он хочет меня обдурить? Или говорит всерьёз? Вслух же я сказала:"

"— Эванс чувствует себя так хорошо, как давно уже не было. Он снова берет активных клиентов.