Сны инкуба

Это не больно было?

Он качнул головой, и волосы его разлетелись.

— Нет, я гибкий.

Ронни будто не могла справиться с собственным лицом: на нем было выражение, которого она явно не хотела бы показывать.

— И насколько гибкий?

— Ронни, — предупредила я.

Она пожала плечами и посмотрела на меня — дескать, убей меня, ничего не могу поделать.

— Я понимаю, ты мне не скажешь. Ты только сегодня меня известила, что он повышен от продукта питания до бойфренда.

— Ронни! — сказала я с чуть большим нажимом.

Она состроила гримасу:

— Извини, извини. Я сегодня сама не своя. Болтаю, сама не зная что, как у тебя обычно бывает.

— Ну, спасибо!

— Ты действительно мелешь языком, когда нервничаешь или трахаться хочешь, — вставил Грегори.

— Грегори, не надо мне помогать.

Он пожал плечами, что для леопарда выглядит странно — не неуклюже, просто непривычно.

— Прошу прощения.

— Ты хочешь, чтобы я ответил на её вопрос? — спросил Натэниел очень осторожно.

— Отвечай или не отвечай, мне плевать."

"Он склонил голову набок, и выражение его лица явно сообщало, что он мне не верит. Он был прав, я бы предпочла, чтобы он не ответил. Он дал мне возможность быть хозяином и велеть ему не отвечать, но я её упустила. Не заняла трон, на который он меня приглашал, а если ты не командуешь, то от тебя не зависит, что будет дальше.

Он подошёл к Ронни, стараясь, чтобы я видела колыхания его роскошного зада на ходу. Иногда я сомневаюсь, знает ли Натэниел, насколько он красив, а иногда он мне показывает, что он отлично знает, как выглядит. Вот как сейчас.

Жар бросился мне в лицо, когда я смотрела на его походку, и я наконец поняла, почему смущаюсь. Я обещала поставить ему засос, а он хочет совокупления. И этот проход по комнате был как анонс эротического сна, он заставил меня поёжиться и почувствовать себя неуютно, будто я снова девочка-подросток и у меня «эти ощущения» впервые, и не с кем об этом поговорить, потому что у хороших девочек такого быть не должно.

Он дёрнул головой, и его волосы пролились на Ронни и стекли с неё, будто она прошла сквозь занавес, только оставаясь сидеть на месте. Как будто он ей дал пощёчину, а не подразнил. Он встал очень прямой, очень высокий, рядом с её стулом и сцепил руки за спиной.

— Отвечая на твой вопрос: Я…

Он стал поднимать руки вверх, до середины спины:

— очень…

Руки со сцепленными пальцами поднялись до лопаток:

— очень…

Руки вывернулись в суставах и поднялись вверх, показывая на потолок:

— гибкий.

И он медленно опустил руки обратно, но смотрел не на Ронни, а на меня.

Я не покраснела, я побледнела. Почувствовала, что я в ловушке. В какой ловушке? Вопрос на десять тысяч долларов. Даже самой себе я не могла ответить точно.

Ребята ушли чинить костюм Натэниела. Наступило молчание — глубокое, долгое и неловкое.