Сны инкуба

 — Ты меня спросила, почему, если с Клер у меня секс, я не смотрю на неё так, как ты на Натэниела.

— Прости, у меня не было права спрашивать, тем более в её присутствии.

— Я первый начал. Но ответ простой: я не чувствую к ней того, что ты к Натэниелу.

Я покачала головой:"

"— Почему все так уверены, что мы с ним пара?

Он улыбнулся, и улыбка вышла грустной, задумчивой и горькой одновременно. Как Мика улыбался, когда впервые ко мне пришёл.

— Потому что сейчас вы больше пара без секса, чем бывал я с кем-нибудь, с кем спал.

Я не добавила «включая Клер», потому что это не моё дело, и это было бы злобно. Быть злобной я не хочу.

— Секс не объединяет в пару, Ричард, объединяет любовь.

Не успело слово сорваться с языка, я уже о нем пожалела. И застыла, боясь глядеть на что-нибудь, кроме лица Ричарда, потому что не знала, как выглядит моё, и не хотела показывать своё потрясение Натэниелу, а что ещё могу показать — тоже не знала. Я не собиралась этого говорить.

— Ты всегда так, — сказал Ричард.

— Как — так? — спросила я довольно жалобно, что совсем не в моем стиле.

— Сопротивляешься, не поддаёшься.

— Чему сопротивляюсь?

— Любви, Анита. Тебе очень не нравится, когда ты кого-то любишь. Не знаю, почему, но это так.

На это у меня ответа не было.

— Я пойду посмотрю, как там Грегори. Либо Дамиан уже спит, либо его сожрал.

Он пытался шутить, но глаза его выдавали. Однако Ричард повернулся и вышел, исчез в полумраке гостиной.

Вдруг стало очень, очень тихо. Если Мика и стоял рядом со мной, то ни один звук его не выдавал. Я знала, что он там, но он, наверное, задержал дыхание, ожидая, что я сейчас что-нибудь скажу или что-нибудь сделаю. Беда была в том, что я не знала, что делать.

Натэниел прошёл мимо меня, не сказав ни слова. Он нёс стопку тарелок, зеленого и синего стекла, и стал расставлять их на столе перед стульями — синяя, зелёная, синяя, зелёная. Он обошёл стол поодаль от меня, и поставил последнюю тарелку во главе стола на почтительном от меня расстоянии. Я стояла, как идиотка какая-то, будто приросла к месту, и язык отнялся. Не могла я признаться в бессмертной любви, потому что не это я сейчас чувствовала. Не это.

Он чуть шагнул в сторону от стола и вдруг оказался прямо передо мной, и обдал меня ароматом ванили, и не от печенья. Лицо у него было серьёзное, только глаза чуть смеялись, когда он наклонился ко мне и поцеловал меня, стоящую столбом, как идиотка, в щеку. Я боялась. Дико боялась, что он потребует сейчас сказать, что я его люблю, или что-нибудь столь же смехотворное или столь же немыслимое. Но он ничего такого не сделал — только поцеловал меня и отодвинулся с улыбкой.

— Мне сотни людей говорили, что любят меня, но это была неправда. Они просто хотели мной попользоваться. Ты никогда не говорила вслух этих слов, но ты их имела в виду.