Сны инкуба

— Натэниел ничего не изображает, — сказала я. — Уж если кто у нас и хозяйка, то это он. У меня это не самая сильная сторона.

Ричард посмотрел в пол, будто искал там ответа или считал до десяти. Поскольку я за последние пять минут ничего не делала, чтобы его разозлить, то не понимала, откуда такое напряжение. Он посмотрел на меня густо-карими глазами, но мне все равно не хватало его волос. Печальные остатки кудрей уже начали украшать его голову, но это даже близко не подходило к тому, что было, пока он не разозлился сам на себя и не обкорнал себе волосы.

— Он ведёт себя как твоя жена.

Натэниел отошёл к кофеварке, а так как я сидела, прислонившись к ней, он оказался рядом со мной и очень старался не встречаться со мной глазами, будто боялся того, куда может свернуть разговор.

— И это тебя почему-то раздражает?

— Ты с ним не спишь.

— Ещё как сплю. Почти каждую ночь.

— Ладно, если ты буквоедствуешь, я могу выразиться точнее. Ты с ним не трахаешься.

Я покачала головой:

— Ты всегда очень мило разговариваешь, когда злишься.

— Я не злюсь, я пытаюсь понять.

— Что понять?"

"Мика смотрел не Натэниела и не на Ричарда, а на меня. Шартрезово-зеленые глаза стали серьёзными, будто он боялся каких-то действий с моей стороны. Я попыталась улыбнуться ему уверенной успокаивающей улыбкой — дескать, я ничего такого не устрою, но такие улыбки у меня не слишком хорошо выходят. И его глаза из серьёзных стали слегка тревожными.

— Тебя, Натэниела и Мику.

Я хотела спросить: «А зачем тебе это понимать?» Но я пыталась быть дружелюбной — или дружелюбней, чем обычно.

— Что же здесь понимать, Ричард?

Натэниел стал увязывать волосы в высокий тугой хвост. Так обычно носят волосы женщины, а не мужчины — высокий подпрыгивающий хвост, раскачивающийся на ходу. Но при его длине волос, чтобы они не мешали при готовке, их приходилось либо заплетать в косу, либо увязывать в такой хвост. Как только он понял, что мне этот хвост кажется симпатичным, он стал завязывать его чаще. Сейчас он вымыл руки и направился к холодильнику.

— Как ты можешь так на него смотреть, если вы не трахаетесь? — спросил Ричард.

Когда я повернулась к нему лицом, я уже знала, что на этом лице не осталось дружелюбия.

— Если хочешь говорить грубо, Ричард, то можно, только тебе это не понравится.

— О чем это ты?

— Ладно, — сказала я, — сыграем в твою игру. Почему ты не смотришь на Клер как я на Натэниела, раз вы с ней трахаетесь?

Он потемнел лицом:

— Не смей говорить о Клер в таком тоне!

— А ты — про Натэниела.

А Натэниел будто нас и не замечал. Он достал из ящика широкую мраморную доску и положил её рядом с раковиной. Эта доска использовалась только для одного — какой-нибудь выпечки. Натэниел подошёл к холодильнику, достал тесто, которое сделал ещё вчера перед свадьбой.