Инкуб

Сотни, если не тысячи клонов, которым дали жизнь в «Удовольствии», умирают через паршивых восемь месяцев, даже не понимая того, что рядом, за пеленой навязанных извне чувств, есть мир, в котором так много интересного. А единицы вроде нас, получившие свободу по прихоти своего хозяина, живут в безумном окружении гнилых представителей homo sapiens, ежедневно терзаясь от ощущения того, что лучше было бы умереть так же, как и те, первые… Знаешь, за первые восемь лет после процедуры продления жизни я так возненавидела человечество, что была готова убивать всех тех, чьи мысли я в тот момент ощущала…»

И здорово расстроился: представлять себе, что эта милая девушка является одной из тех, кто хладнокровно уничтожил отца Элли и ещё десятки, если не сотни, людей, мешающих добиться своих целей, мне почему-то было неприятно. Да, я понимал, что ощущение её цельности было, скорее всего, результатом работы транслятора, но поверить в такой её цинизм не мог. Как ни старался. Не помогали даже мысли о том, что для Элли я оказался предателем: зная, что Лия — убийца её отца, отказывался участвовать в её аресте. Но ощущение того, что майор Лейрам Брайн что-то недоговаривает, заставляло снова и снова обдумывать сложившуюся ситуацию. Да и САБС, вживлённый и Элли, и мне, плохо способствовал слепой вере в искренность тех, кто стоял за майором…

К обеду Элли упилась вусмерть, и я, приказав системе безопасности номера открыть дверь в ванную, перенёс девушку в ближайшую спальню, подключился к её комму и задал программу выведения шлаков из организма. Кроме того, пришлось погрузить её в сон до середины следующего дня — к этому времени, как мне казалось, я должен был разобраться и с ролью Лии в заговоре, и с нашими с Элли перспективами. Удостоверившись, что заплаканная девушка спит, я аккуратно закрыл за собой дверь и отправился к выходу из апартаментов — приближалось время, назначенное майором для начала занятий. Однако Брайн не торопился: ещё двадцать две минуты я тупо смотрел в потолок, не чувствуя за дверью ни единой живой души. А потом я ощутил приближение нескольких человек и внутренне собрался…

Майор Брайн отнёсся к делу добросовестно и с размахом. Первое, что я увидел в здоровенном помещении, куда меня привели, — это строй из восьми (!) находящихся в состоянии стазиса суккубов на любой вкус и цвет. Обнажённые фигурки будущих игрушек выглядели так беззащитно, что мне стало немного не по себе — я на мгновение представил лица идущих мимо покупателей, выбирающих себе игрушку, и почувствовал, что начинаю злиться.

— Как тебе девчушки? — не замечая, в каком я состоянии, хохотнул майор.