Ингвар и Ольха

«Что я здесь делаю? – спросила она себя. – Что делаю на самом деле?» Если боится даже себе признаться, из-за чего оттягивает отъезд, то это могут понять другие. Рудый, похоже, уже понял, только помалкивает, что на него не похоже. Асмунд скоро поймет, но молчать по своей простоте не сможет…

Вечером, спускаясь со сторожевой башенки, она встретила Ингвара. Тот шарахнулся, пытаясь ее избежать, но Ольха сказала ровным голосом:

– Да, – ответил он, и она увидела, как дрогнуло его обычно суровое лицо. Похоже, не только собаки, но и мужчины могут чувствовать, когда им скажут что-то неприятное. – Говори, княгиня.

Она отвела взор. Впервые он назвал ее княгиней. Но этим все равно не собьет с той узкой тропки, которую избрала.

– Дороги стали почти безопасны, – сказала она. Ингвар попытался что-то возразить, но она повысила голос: – Я сказала – почти. Конечно, разбойников стало еще больше, но теперь это не большие отряды, а мелкие группки по два-три человека. Если у меня будет быстрый конь, я легко уйду от погони. А до моего племени рукой подать. Всего три дня пути.

Он то смотрел ей в лицо, то отводил взор, когда встречался с ее глазами. Его лицо становилось то красным, то бледным, наконец приняло цвет старого воска.

– Княгиня, – сказал он, и она с неудовольствием подумала, что ей нравится больше, когда зовет ее по имени. Ингвар, словно прочел ее мысли, повторил: – Ольха… Ты будешь ехать с дарами. Богатыми! Это чересчур небезопасно.

– Уже все в кремле знают, что я собрал для тебя дары со всех своих земель, опустошил сокровищницу.

– Я этого не просила, – сказала она резко.

Он протестующе выставил обе ладони.

– Я не о том! Они знают, и многие захотят поживиться. Даже если я выпущу из ворот только тебя и тут же закрою ворота, то кто-то перелезет стену и пустится вдогонку.

– Если у меня будет быстрый конь…

– Да-да, уйдешь от погони. Но если разбойники это учли? И сейчас за воротами наблюдают из леса? Как только выедешь, тебе дадут въехать в чащу, а там даже крылатый конь не поможет. Засада есть засада. К тому же тебя могут сбить с седла стрелами. Им важно захватить сокровища. Они ж уверены, что за такие богатства могут купить тысячи женщин, как ты!

В его голосе прозвучало презрение к тем, кто так может подумать, и она едва не спросила, не думает ли так и сам, но удержалась. Потому что если возразит, опровергнет, то что останется делать ей, если не броситься ему на шею?

Увы, она здесь пленница. Если же пленница бросится на шею, то это могут понять совсем по-другому, чем если бы на шею бросилась свободная женщина. И пусть она чаще всего не помнит, что она пленница, но это все же всплывает в самые больные моменты.

– Такова была воля великого князя, – сказала она очень твердо. – Если завтра не дашь коня, я уйду пешей.