Инферно Габриеля

 — Но должен признаться: мои лучшие качества и способности до сих пор находились в скрытом состоянии. — В его голосе появилась знакомая Джулии хрипотца, а в глазах заплясали столь же знакомые чувственные искорки. — Я жду не дождусь, когда все эти качества и способности я поставлю на службу тебе, и они будут исправно служить… до тех пор, пока и они, и я тебе не надоедим. Но это, надеюсь, наступит еще очень не скоро.

У Джулии пересохло в горле, и она с трудом сглотнула.

Габриель отставил чашку, чтобы она не мешала ему обниматься.

— Дорогая, спасибо, что осталась.

— Я люблю тебя, Габриель. Тебе придется смириться с тем, что я никуда от тебя не уйду. — (Он молча обнял ее.) — Тебе не нужно завоевывать меня в плане секса, — прошептала она. — Ты меня уже завоевал. Самое лучшее в тебе — это твое доброе сердце. Да, Габриель. Твой сексуальный потенциал для меня не на первом месте. Я полюбила прежде всего твое сердце.

Габриель надолго умолк. Джулия уже начала подумывать, не обидела ли она его таким признанием. «Ну что я за дура! Разве можно говорить мужчине такие вещи? И потом, как я могу утверждать подобное, не испытав его потенциал на себе?»

Она уже собралась извиняться, но Габриель крепко обнял ее, и у них опять начались ласки, сопровождаемые «танго языков».

— Ты сумела обнажить мою душу. Ты способна видеть самую суть. Только ты можешь, зная обо мне все, по-прежнему меня любить и хотеть. Только ты, моя возлюбленная.

Интуиция подсказывала Джулии: Габриель заслонялся своей сексуальностью как щитом, чтобы не обнажать самые потаенные уголки своей души. А его душа жаждала любви. Джулия вдруг почувствовала пронзительное одиночество этого человека, сопровождавшее его с ранних лет. Сначала родная мать, которой он не очень-то был нужен. Потом непростое привыкание к приемной семье, где он так до конца и не стал родным. Наркотики бросили его в страшную бездну, но его сердце и там не разучилось любить, иначе бы он столько лет не горевал по Майе.

Джулия очень не хотела огорчать Габриеля, но ей было не сдержать слез, и они полились самим собой.

— А теперь-то почему ты ревешь? — искренне удивился Габриель. Он вытер ей слезы и поцеловал в лоб. — Я люблю тебя. Не надо плакать. Особенно из-за меня.

Но слезы все текли и текли. Габриель гладил ей спину, гладил волосы.

— Я люблю тебя, Габриель, — все еще всхлипывая, сказала Джулия. — Думаю, Грейс гордилась бы тобой.

— Не уверен, — нахмурился он. — Зато она наверняка гордилась бы тобой и всем, что тебе удалось со мной сделать.

— У Грейс был дар милосердия.

— О молодой супружеской паре. Кажется, в конце романа главный герой приезжает учиться в Оксфорд и у него устанавливаются дружеские отношения с Клайвом Льюисом. Кстати, это правдивая история, а не литературная выдумка.