Инферно Габриеля

Почему мне это можно, а тебе нельзя?

— Потому что ты была жертвой, а я — убийцей, — глядя в пол, ответил Габриель.

— Согласна. Но какое искупление ты бы счел для себя соразмерным своим грехам? Что, по-твоему, восстановило бы справедливость?

— Око за око, — глухо ответил Габриель.

— Отлично. Иными словами, ты должен был бы спасти жизнь какому-нибудь ребенку. Если ты считаешь себя повинным в смерти Майи, справедливость восторжествует, когда ты подаришь жизнь другому ребенку. Не деньги, не подарки. Жизнь.

Он сидел не шевелясь, но Джулия знала, что он ее слушает.

— Ты спас жизнь Полины, но почему-то не считаешь это спасением. Тебе обязательно нужно спасти жизнь ребенка. Это искупит твой грех? Или хотя бы будет достойным воздаянием?

— Конечно, это не вернет Майю. Но это в какой-то мере уменьшит зло, сотворенное мной. — Он сидел ссутулившись, с понуро опущенной головой.

Джулии казалось, что от боли в его голосе у нее разорвется сердце. Но желание помочь Габриелю придавало ей смелости.

— Если я тебя правильно понимаю, осталось найти ребенка… желательно девочку… которой бы грозила смертельная опасность, и спасти. Это явилось бы искуплением.

Габриель кивнул, сопроводив свой кивок негромким стоном.

Джулия встала на колени, взяв его руки в свои.

— Разве ты до сих пор не понял? Габриель, я и есть тот ребенок.

Габриель поднял голову и посмотрел на Джулию так, словно она внезапно свихнулась. Его глаза были мокрыми от слез.

— Саймон вполне мог меня убить. Если моя пощечина его разозлила, то удар ногой в пах превратил в обезумевшего зверя. Он сорвал бы дверь с петель, вломился в спальню и убил меня. И никакая служба девять-один-один меня бы не спасла. Они никогда не приезжают вовремя. Но ты спас меня. Такого отпора он еще никогда и ни от кого не получал. Если бы не ты, я бы здесь не сидела. Я ребенок Тома Митчелла. Его маленькая девочка, которую ты спас.

— Как ты сказал: жизнь за жизнь. Ты уверен, что погубил Майю, пусть и не своими руками. Так поверь, что ты спас другую жизнь… Ты должен себя простить. Попроси прощения у Полины. У Бога. Но ты должен себя простить.

— Этого недостаточно, — прошептал Габриель, его глаза были полны слез.

— Это не вернет твою дочь. Но подумай, какой дар ты преподнес Тому. Ты спас его единственную дочь. Преврати наш долг в покаяние. Дьяволы людей не спасают. Ты ангел. Мой ангел.

Габриель долго смотрел на нее, пытаясь что-то прочитать в ее глазах и даже на губах. Потом он протянул к ней руку и усадил себе на колени. Его слезы падали ей на плечо. Время остановилось.

— Я виноват перед тобой, — прошептал он. — Виноват, что заставил тебя так долго ждать моего рассказа. Виноват, что все услышанное тобой не выдумка, а жестокая правда. Я убил твою веру в меня.

— Я по-прежнему тебя люблю.