Индульгенция 1. Без права выбора

Не было больше страха в отношении него. Более того, мне хотелось нырнуть в эти воды, дотронуться, слиться с ним. Это и была гармония внутреннего мира и внешнего.

Каналы — тут особых изменений я не увидел. Хорошо развитые — ну, разве что стали крепче, но это надо проверять на практике. И судя по сокращениям, их пропускная способность увеличилась. Было бы что пропускать. И вот это как раз самое сладкое.

Тогда, во время боя, мне показалось, что у меня слетели все ограничения, что были ранее. Нет, сейчас я пока не дотягивал до себя того, но все же… Арсенал у меня был большой и пользоваться я им умел — все-таки боевой маг, если не самый сильный, то около того в империи. Но если сейчас я смогу выдать хотя бы десять процентов от своих старых возможностей, то моя выживаемость резко вырастет. Так что теорию проверили, теперь практика…

Уходил я с арены максимально измученным, но крайне довольным. Все оказалось правдой — барьеров больше не было. Вот только моя магия — она стала иной, с поправкой на этот мир. То есть, я не мог создать обычный стихийный огонь — темный или светлый легко, но не стихийный. Они вообще не отзывались на мой зов, который будто в невидимую стену упирался.

Нет, можно было и темным пламенем разжечь костер, и светлым огнем спалить дом. Но это были все же производные света и тьмы, а не чистый эфир. Тут надо думать, потому что любые ограничения я не любил. Да и пользоваться в бою тем, чего не знаешь, очень чревато. Надо тренироваться.

Кстати, а куда Орк запропастился? Так-то он должен был меня разбудить ещё черт знает когда! Ему-то похер, что я только из боя вышел. А тут тишина — падазрительна… А я как раз настроен ему морду набить. Но увы, его я так и не нашел. Возможно, его куда-то отправил отец — выяснять не хотелось.

А вот Навка уже объявилась, жутко злая и голодная. Бурчала, как вредная жена на пьющего мужа. Причем с конкретными обвинениями она не определилась и била так… В общем. Тут тебе и изменщик, и разгильдяй, и пьяница, и бабник, ну, и все прочее до кучи.

Моя слабая попытка напомнить, что вроде как я ее хозяин, а не наоборот, провалилась с треском, даже толком не начавшись. Как можно в чем-то убедить тысячелетнего духа, если она в этом убеждаться не хочет? И при этом в доказательство своей правоты скрежещет когтями и страшно щелкает ими возле самого драгоценного? Пришлось превозмогать, в спальне доказывая, что она самая-самая, а все остальные так… Несерьезно. Через пару часов мы вполне помирились, и я наконец заснул, надеясь, что незнакомка опять заявится в мою комнату. Но нет, ночь прошла тихо.

А вот утром отец меня огорошил своим решением. И ведь ничто не предвещало беды!

— Как ты относишься к своему деду? –внезапно спросил он за завтраком.