Индульгенция 1. Без права выбора

— Вот взять хотя бы случай пятилетней давности, — продолжил я просвещать Настю, делая большой глоток вина, — напоказ это, конечно, не выставлялось, но все же… Ты, наверное, помнишь графа Дремина? Так вот, он решил, что нам слишком жирно иметь сеть спа-салонов в Темноморске. В открытую пойти против нас он не решился и стал мелко пакостить. Потом начал и по-крупному, подумав, что раз мы не отвечаем, значит, ослабли. Но он катастрофически просчитался. В один прекрасный день запылали сразу три поместья рода Дреминых в разных городах. Поднявшийся ветер смерти собрал пепел погибших людей и вывалил его аккурат в том месте, где он тогда жил. Вместе с посмертными проклятьями сожженных заживо людей. Через два дня никого в живых из рода Дреминых не осталось. Для общественности, конечно, была озвучена версия, что он перемудрил с плетением сна, после чего все связанные с ним умерли.

— Это… жестоко даже для нас.

— Отец так не считает. И он абсолютно прав. Враг, покусившийся на твое, должен быть уничтожен максимально болезненно. Дабы другим было неповадно разевать рот на чужое. Поверь мне, например, твой глава рода точно знает, что произошло. И Кривдины тоже — поэтому так поспешно и удрали. Очень уж яркий пример был перед глазами. Ну а сегодняшняя дуэль только подтвердила, что Раздоровы по-прежнему сильны, и что я ни в чем не уступаю отцу. В жестокости так точно.

— И ты бы реально убил Валеру?

— Конечно. Зачем мне оставлять в живых врага? Это нелогично.

— Вот прям так — раздавив горло⁈

— Настя, ты меня со светлыми не перепутала? Конечно, именно так — из его горла вырывалось паскудство. Значит, надо давить. Все, не пытайся пробудить во мне бесполезную жалость. И тебе про нее предлагаю забыть, чтобы каждый раз не блевать от вида крови, если решишь присоединиться к нам. Да и вообще, потренируй желудок, ибо когда работает Гиви, дышать от вони невозможно. Трупики, они, знаешь ли, гниют и пахнут.

И глядя на нервно сглотнувшую девушку, я внутренне улыбнулся. Ну да, я чуть сгущал краски, рассказывая и про себя лично и про нас вообще, но этого ей знать не следовало. А все почему? Да потому что Ее Высочество чуть приблизилось к нам и бессовестно грело ушки. Так что я больше говорил для нее, чем для графини.

— Ну, ты же сам говорил, что у светлых не все плохо…

— Говорил и повторюсь. «И у врага достойно учиться», — так говорили древние. Взять у него лучшее и применить у себя — есть стратегия, а не брать ничего — глупость. Но излишний гуманизм как раз к ней и относится. Поэтому и давим врагов сразу. Так, чтобы не могли больше подняться и ударить в спину. Как вы считаете, Ваше Высочество?

Та, забывшись, подошла слишком близко, и дальнейшее игнорирование ее было бы по меньшей мере бестактно.