Индульгенция 1. Без права выбора

Купол, расписанный сценами небесных битв, парил так высоко, что лица демонов терялись в дымке лаванды и розмарина. Люстры из хрусталя и черного янтаря бросали на стены узоры, похожие на паутину, а по полу, инкрустированному ониксом и лазуритом, струился ковёр, мягкий, как облако. На возвышении, под балдахином из пурпурного шёлка, пустовал трон — император ещё не прибыл, но его незримое присутствие витало в каждом завитке резьбы на колоннах.

Мы шли, сохраняя ледяное выражение лица. Отец периодически кивал, с кем-то здороваясь, а я… У меня тут близких знакомых не было. Ну, по крайней мере, пока.

А нет, вон Темниковы стоят — Настя как меня увидела, так сразу начала строить глазки. Чур меня, не надо нам такого!

Ага, а вон там и Замогильников с сыном и дочерью стоят. Сын дрыщ, худючий, как палка, а вот дочка ниче так — вкусная. Вот у Ягинских доченька подкачала — я, например, столько не выпью, чтобы на нее залезть. Мелкая, пухлая и лицо такое — так бы и врезал, даром, что вроде как девушка. Восемнадцать лет, а по ощущениям, так все сто.

Кривдиных я заметил не сразу — они стояли в толпе. Но отчётливо почувствовал, как по мне мазнул ненавидящий взгляд, и сразу понял, от кого он шел. Граф стоял в окружении нескольких пышно разодетых аристократов. И если старший смотрел на нас с легким вызовом — ох, чую, ещё устроят предки разборки, — то младший аж пылал. Казалось, только дай команду, и он кинется в драку. Я мило ему улыбнулся, намекая, что все будет — надо лишь немного подождать.

— Погуляй пока, а мне надо парой слов с начальником Темного приказа перекинуться. Только не нарывайся — это позже.

— Ты ж меня знаешь, отец — я почти светлый. Добрый до такой степени, что аж самого иной раз тошнит.

— Знаю, поэтому и предупреждаю, светлый ты наш, — усмехнулся он и отошел.

Ну а мне куда податься? Правильно. Туда, где есть еда. Фуршет тут прям огонь, а я даже поужинать не успел. Навка как узнала, что с нами не идет, как с цепи сорвалась. Вот прям натурально взбесилась. Мол, мне без нее туда нельзя. Там меня назовут плохим словом, накормят плохой едой и всячески унизят. Пришлось долго уговаривать, отговаривать и договариваться. А это время, которое я потратил на нее, отводилось для ужина. Поэтому я был зол, раздражен и мечтал свалить отсюда побыстрей. Тем более, мы с ней договорились, что она подождет снаружи, и я буду всегда на связи.

Нет, мысленно общаться мы не могли, но по нашей связи я мог посылать ей картинки — мутные, но разобрать можно. Пришлось экстренно этому научиться, иначе бы вовсе не отпустила.

— Жрешь? — нарисовалась рядом Настя.

— Провожу дегустацию, — наставительно поднял я палец. — Ты аристократка. Поэтому изволь выражаться культурно.

— А тебе не по хер, как я выражаюсь?

— Похер. Когда ты это делаешь где-то там.