Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

— Это если вы давно знакомы. А если нет, то это обретает иной смысл.

— Не скажу. Пока не скажу, а то мне как-то неловко становится. Будто я тебя обманула.

— А вот теперь мне стало любопытно. Иди ко мне, я буду тебя пытать!!!

— Неть. Я девушка гордая и невинная. И ко всяким домогательствам отношусь очень негативно.

— Именно поэтому, когда мы спали в пещере, ты так активно елозила по мне своей попкой?

— Не помню такого, значит, этого не было, — гордо задрала она нос.

— Ага, ага. Почти поверил. Особенно когда ты мою руку прижимала во сне к груди. Но было приятно. И вообще — ты же вроде уже не мелкая, чего тогда свою розочку так бережешь? Не думаю, что у такой красотки нет кавалера со взором горящим.

— Бе-е-е-ек! — заорал Пурген чуть в отдалении.

— Чего это он? — вздрогнула Вивиан.

— Не обращай внимания. За птицей, видать, охотился, но не поймал. Теперь по всему лесу будет за ней гоняться — похоже, проголодался, а траву жевать не хочет. Зато, пока он тут, никто незамеченным к нам не приблизится — у козла нюх на неприятности и чужих. Враз в землю закопает. Причем в прямом смысле слова. Но мы отвлеклись от интересного обсуждения твоей личной жизни.

— Да нет у меня личной жизни. Никакой нет. Все время в экспедициях пропадала или Пустоши изучала. Думаешь, мне доктора теории магии и эфирных резонансов за красивые глаза дали?

— А почему бы и нет? Они у тебя реально красивые. Но пожадничали. Я бы за них профессора дал, не меньше.

— Лесть хороша в малых дозах. А в больших превращается…

— Я знаю, что в больших. Но говорю чистую правду. Ну и…

— Вивиан, не заставляй меня все же начать тебя пытать. Мы тут одни, а я ни разу не добрый молодец. К тому же многодневное воздержание уже начинает давить на мозги. А тут ты — вся такая красивая и невинная.

— Держи себя в руках. Или можешь отойти вон за те деревья. Обещаю, что не буду подслушивать.

— Уверен, что будешь, потому как считаешь меня неотразимым и хочешь провести всю свою жизнь рядом со мной. Но это потом — ты ж говорила про какого-то там жениха и даже герцога?

— Герхард. Да, мой жених. Мы поженимся… Точнее, должны были пожениться, после моего возвращения из Пустоши.

— Но что-то пошло не так…

— Что-то пошло не так, -повторила она.

— Кажется, ты не питаешь особой любви к своему жениху.

— С чего бы мне это делать? Он урод, причем не только физический, но и моральный. Но его род сильный и в фаворе у дяди. Хорошая партия для меня, как герцогини, но очень плохая, как для девушки.

— Подробности. Нет, я понимаю, что, может, тебе неприятно о нем говорить, но делать-то все равно нечего. Предлагать интим, когда до душа неизвестно сколько километров, как-то не хочется. Можно, конечно, и в реке помыться, но я ж не лебедь какой, чтоб голой жопой и в холодную воду. Здоровье надо беречь.