Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

И в это время у нее доступа ко мне не будет. Браслеты-то с внешним миром не связаны. И ей это явно не понравилось. Она чуть задумалась, кивнула своим мыслям…

— Ваше Темнейшество, а насколько сложно стать преподавателем академии? — выдала она через пару минут размышлений.

— Преподавателем? — озадачился отец, быстро просчитывая варианты. И с каждым мгновеньем его лицо светлело от открывающихся перспектив. Иметь свои глаза и уши там, где учатся юные аристократы со всей империи — разве это не прекрасно?

— Нужно соответствующее образование…

— У меня золотая медаль Йоркского королевского университета. Магистр оккультных наук. И Рыцарь темной магии. А если брать по вашей классификации, — она на миг задумалась, — темник. Плюс у меня множество вылазок в Пустоши — да, на окраины, но тем не менее. Я не теоретик, а больше практик.

— Тогда… Я уверен, что проблем с этим не будет, — ответил отец, уже выстроив в голове надежную схему.

Казалось, что еще немного, и его просто разорвет от удовольствия. Прожжённый интриган и дипломат уже явно представил, какую игру он сможет начать.

— Но вы же хотели пойти в науку?

— Уверена, что в академии это так же возможно сделать.

— Возможно. Хорошо. Я поговорю с ректором Упыревой. У нас с ней вроде наладился контакт. Завтра, уверен, мы сможем решить этот вопрос.

— Прекрасно, — с облегчением улыбнулась Вивиан и с вызовом посмотрела на сестру.

— Вот ты су… жучка!!! — возмутилась та. — Ну, мы еще посмотрим, кто лучше — «день» или «ночь».

— Кажется, за тебя, Видар, начинается настоящая битва. Еще немного, и я окажусь в отстающих.

— Снежка, вот только не начинай, -недовольно поморщился я. — Сказал же, что не брошу. Ты по любому идешь вне очереди.

— Обещаешь? — улыбнулась она.

— Эй, а за что это ей такие привилегии⁈ — возмутилась Изабелла.

— За то. Мы с Видаром многое вместе перенесли. И через многое прошли. Он меня спас, и в моей преданности нет сомнений. Так что утритесь и завидуйте.

— Эх, а утро так хорошо начиналось, — с тоской посмотрел я на разгорающийся скандал.

Отец же наоборот смотрел на это одобрительно. Ну еще бы, раздор — это же хорошо! Это для него, да и что скрывать, для меня — энергия. А ее тут было разлито очень уж много.

Колеса «Волхва» мелко дрожали под нами, выбивая ритм по мокрому шоссе. За окном мелькали осенние клены — багряные, золотые, как языки пламени, облизывающие серое небо Москвы.

Снежана сидела рядом, ее пальцы бесшумно барабанили по колену, взгляд был прикован к дороге.

Тишина в салоне была густой, тягучей, как смола. Я ее ненавидел. Особенно перед битвой. Особенно когда внутри меня бушевала та сила — холодная, чуждая, добытая в кромешном мраке Пустоши. Она звала. Требовала выхода.

— Так и будем молчать, Снежка? — сорвалось с губ.