Индульгенция 4. Без права на сомнения

Не город — мрачный зуб, вцепившийся в подол Империи. Стены из темного, почерневшего от времени и непогод камня, казалось, были не творением рук человеческих, а выросли из недр, покрытые ледяной коркой и лишайником цвета запекшейся крови. Никаких излишеств, никакой позолоты — только функциональность обреченных.

Башни, приземистые и угрюмые, венчали не островерхие крыши, а зубчатые площадки для пушек и магических метателей. Узкие, как бойницы, окна не светились теплом — лишь редкие тусклые огоньки мерцали в их глубине, словно глаза голодных зверей."

"Ветер здесь был настоящим хозяином. Он гудел в узких улочках, вымощенных скользким булыжником, срывал с крыш редкие плахи, завывал между домами, похожими на каменные гробы. Он нес не просто холод — он нес песок, колючую изморось и… пыль. Серую, мелкую пыль, которая оседала на ресницах, набивалась в рот, скрипела на зубах. Пыль Пустоши, принесенная ветром с той стороны.

Жители Ведало оказались такими же мрачными, как и их город. Люди с лицами, задубевшими на ледяном ветру, с глазами, привыкшими вглядываться в туманную даль. Они шли быстро, не глядя по сторонам, кутаясь в грубые шкуры и потертые шинели. Ни смеха, ни громких разговоров. Только скрип сапог по камню, лязг оружия патрулей да вечный стон ветра в трубах.

Воздух здесь пах дымом, ледяной сыростью, квашеной капустой из скудных продовольственных запасов и все той же едва уловимой, но неистребимой металлической горечью — дыханием близкой Пустоши. Мое путешествие начнется именно отсюда — из этого мрачного и забытого богами места. Что ж, посмотрим, что оно принесет…

Глава 18

Глава 18

Нас встретил комендант — полковник с лицом, похожим на потрескавшийся гранит, и пустым взглядом человека, слишком долго смотревшего в бездну. Его рапорт был лаконичен до бесчувствия:

— Ваше Темнейшество. Приветствую вас. Заставы доложили. Пустошь… беспокойна. Туман гуще обычного. Слышали вой. Не волчий. — он бросил взгляд на север, за стены, где лес резко обрывался, уступая место серой, мертвой пелене, висевшей на горизонте даже сквозь дождь. — Карельская Глотка. В трех верстах. Последний пост — в полукилометре от края. Ваши люди, — он кивнул на гвардейцев рода, — могут разместиться в казарме у западных ворот. Для вас подготовлена комната в гостинице. Простите, мест очень мало — беженцев из окрестных сел стало много. Временно мы свернули все походы в Пустошь — сильно неспокойно там.

Комната в гостинице оказалась каменным мешком с узкой бойницей вместо окна, железной кроватью и столом. Холод стоял пробирающий до костей, несмотря на камин, в котором ворчливо тлели два полена.

Я сбросил промокший плащ. За окном выл все тот же ветер, неся на своих крыльях песок мертвых земель и обещание ужаса. Завтра.