Индульгенция 4. Без права на сомнения

Блокнот заполнялся заметками, схемами, записями ощущений. Я чувствовал… ритм. Хаотичный, но ритм. Как пульсацию больного сердца этого места.

Сердце билось ровно. Легкость не была беспечностью. Это была ясность. Я знал, зачем здесь. И знал, что могу это сделать. Расправиться с монстрами? Это было лишь устранением помех. Главное — понимание. Я шел навстречу гулу, навстречу шепоту, туда, где серость была гуще, а давление — сильнее. Туда, где, возможно, скрывалось Сердце Пустоши. Или его Разум. Я был готов. Серебряные страницы ждали откровений. А холодное пламя в моей ладони ждало новой цели."

"Пустошь дышала. Гул под ногами был уже не просто вибрацией — это был медленный, мощный пульс, отдававшийся в костях и в висках. Воздух, густой и тягучий, словно пропитанный свинцовой пылью, с каждым шагом становился плотнее. Серость вокруг не была однородной — она клубилась, переливаясь грязно-лиловыми и сизыми оттенками там, где сталкивались потоки искаженной энергии. Мои сапоги проваливались в серую слизь по щиколотку, оставляя мгновенно заплывающие следы. Но внутри горел ровный, холодный огонь — огонь понимания и силы.

Монстры… Они были частью ландшафта. Живыми ловушками этого безумного места. После первых легких побед Пустошь, казалось, решила проверить меня на прочность. Из тумана выплывали уже не одиночные охотники, а стаи. Твари, похожие на гигантских, склеенных из теней и льда пауков, с щелкающими хелицерами и глазами-безднами. Они двигались стремительно, почти бесшумно, пытаясь окружить. Я встретил их стеной Ледяных Клинков Тьмы — десятков сгустков магического льда, пронзающих хитиновые панцири с шипящим звуком таящего на морозе металла.

Пауки рассыпались в серую пыль, но их было много. Слишком много. Пришлось отступать шаг за шагом, создавая ледяной барьер, который они яростно разбивали когтистыми лапами. Пот липкой пленкой выступил на лбу пропитав повязку от комаров, некогда подаренную мне Мавкой. Магия работала, но концентрация требовалась колоссальная.

«Образец Семь — Теневые Пауки. Стайные. Координация высокая. Уязвимы к концентрированным ледяным атакам. Энергослед — резонанс с геомагнитными аномалиями…» — мысленно диктовал я себе даже в гуще боя.

Потом были Визгуны — парящие сгустки искаженного звука, принимающие облик плачущих детей или зовущих голосов близких. Их атака была чисто ментальной — визг, впивающийся прямо в мозг, вызывающий панику и желание бежать. Щит воли, подпитанный энергией самой Пустоши, дрожал, но выдержал. Я ответил Серой Тишиной — заклинанием, гасящим звуковые волны. Визгуны схлопнулись, как лопнувшие мыльные пузыри, оставив после себя лишь звон в ушах и горьковатый привкус на языке.

«Образец Двенадцать — Эфирные Визгуны. Атака — пси-звуковая.