Индульгенция 3. Без права на смерть

Гиви сразу ожил, вскочил и стал довольно резво убегать от разбушевавшейся подруги, по пути еще отвешивая ей комплименты, что-то типа: как ты прекрасна в гневе, какие на тебя симпатичные трусики и как хорошо тебе было бы без них…

— А что происходит? — вышла озадаченная Снежана.

Гиви в деревню за чачей ползёт:

«стингеp» в руках, за спиной пулемёт.

Козий помёт под руками скользит;

Гиви ползёт, он ведь храбрый джигит, — процитировал я по памяти.

— Ты это к чему?

— Ну, суть передана верно. Храбрый джигит пополз в деревню в поисках любви и нарвался на хулиганов, которые тоже искали любви, но мужской. Гиви не согласился, и ему наваляли. Потом ему на помощь пришел его друг, и они сразу перехотели заниматься любовью и позорно сбежали под возмущенное блеянье козла.

— Это ты себя так назвал?

— Блин. Пурген примчался и всем настучал по головам и жопам.

— Так, я не пойму — Гиви пострадал или нет?

— Нарвался на Оборотневых, ну, и дальше все было так, как я и сказал. Это война, детка. Не смотри на моего друга свысока — мол, балагур без царя в голове. Он потомственный некромант из сильнейшего рода и всегда имеет две маски. Одну ты уже видела — весельчак и похотливый кобель. Но его темная сторона — даже мне страшно станет, когда он ее наденет. И сейчас он дурачится, чтобы не думать о том позоре, что с ним произошел. Потому как если оставить его наедине с этими мыслями, то плохо станет всем.

— А сам что думаешь? Ну, обо всем этом?

— Я свой выбор сделал и полезу на самый верх. Есть шанс, конечно, упасть, но есть и подняться. Те, кто с мной, так же могут упасть. Ты ж меня знаешь — я на полпути не остановлюсь.

— Я свой выбор уже сделала.

— Вот не пойму я все равно тебя. Ты ж меня ненавидела, а тут вот так вот и прям сразу…

— Ну, не сразу, конечно. Посмотрела, поняла, Навку послушала…

— Ага. Эта много чего наговорит и все с самыми честными глазами. Бойся ее — дух Нави первого порядка по определению не может быть добрым.

— Она ж вроде второго?

— Уверен, что первого. Иначе Кощей ее бы не отпустил так просто. Старшие духи или первые — они как бы наособицу стоят, и приказывать им никто не властен. Они сами по себе страшная сила. И последователей могут набирать. Так что для него даже лучше, что она ушла — темные друг другу не друзья, а прямые конкуренты, что в нашем мире, что в том.

— Но вы же дружите и давно.

— Мы иные — смотрим на мир одинаково. Да и привыкли за много лет держаться вместе. Одиночке, сама понимаешь, не выжить ни в академии, ни за ее воротами. Что там, кстати, с нашим новым знакомым?

— Да ничего. Умылся, сидит, регенерирует, чай гоняет. Досталось ему знатно, но ничего критичного. Завтра в норме будет.

— Что о нем думаешь?

— Да ничего, — пожала она плечами. — Я трудно схожусь с новыми людьми. Поэтому решайте сами.