Индульгенция 3. Без права на смерть

Очень надеюсь, что он зажигает с какой-то красоткой, а не попал в переплет. И следите за парнем, как бы не выкинул чего. Слишком уж удачно он попался нам на пути. Тань, я на тебя надеюсь. Эти мягкотелые, а ты у нас сила. Если что, потом прикопаем его в саду.

Я встал, повел плечами, разгоняя кровь — нормально, работаем. Забор три метра — разбег, толчок, и вот я на другой стороне. Через главный вход не пошел, за ним могут следить. У меня разведка, возможно, с боем, а не прямая стычка."

"Академия теперь воспринималась мной, как вражеская территория, а все, кто тут находился, как враги. И это пьянило сильней водки. Адреналин разгонял кровь, тело чувствовало себя отлично. К тому же чуйка вопила, что я вышел не зря, и неприятности прям ждут меня. И я даже знаю, в каком направлении.

Чуть приглушенные расстоянием крики и мат верно указали мне путь, и я неслышной тенью заскользил между деревьями, чувствуя азарт охотника, взявшего след. И добыча не заставила себя долго искать…

Глава 25

Глава 25

Толпа человек в тридцать. За их спинами ничего не видно. Прыжок, и я повис на ветке ближайшего дерева. Пара секунд, и вот я балансирую на грани падения, зато все вижу, и при этом никто не видит меня. А картина мне открылась презанятнейшая. Да такая, что захотелось жахнуть по этой толпе всем, что у меня есть — а я, поверьте, запасливый хомяк. Гнев, злость, бешенство. А еще мой дар проснулся — ну, блин, вовремя. Хотя…

— Я тебя буду по частям резать и отправлять твоему дружку. Напрасно ты один вышел погулять в угодьях стаи…

Окровавленного Гиви поставили на колени и держали с двух сторон за руки, не давая пошевелиться. Иначе фиг бы у них получилось подобное. Гордый род Трупкипанидзе даже перед императором неохотно склонял голову, а тут какие-то шавки. Правда, собакам, судя по всему, тоже досталось — один баюкал сломанную руку, у второго лицо превратилось в сплошной синяк. Третий прикладывал холод к яйцам. Походу перед тем, как упасть, друг хорошо их приложил. Горжусь им.

— Давай, отправляй. А лучше сразу бей. Потому что если я выживу, ты, даже сдохнув, не обретешь покоя. И это я не говорю, что с тобой Видар сделает. А он гораздо менее гуманный, чем я.

— Твой Раздоров выскочка, и я не верю ни одному слову, что про него говорят. Помню, видел его как-то в прошлом году в «Притоне» — мелкий трусливый пиздюк. А тут смотри-ка, какие изменения.

— Верь в это и тогда умрешь в неведении.

— Знаешь, — острый коготь шавки прошелся по щеке Гиви, оставляя на ней кровавую полосу. — Наши предки верили, что если съесть сердце врага, то станешь таким же храбрым, как он, если печень, то таким же сильным…

— А если ты у меня отсосешь, то станешь трахаться сутки напролет. Только свою жопу не забудь смазать перед этим.

— Храбрый труп. Мне даже немного жаль тебя.