Индульгенция 2. Без права на жизнь

Это что? Это все мне, что ли?!!! Наверное, с развешивание трупов я погорячился. Пожалуй, я их просто спалю.

— У тебя слюна потекла, — обломала мне мою фантазию Навка.

— Это потому что я голодный.

— А она очень аппетитная?

— Ага.

— Господин?

— Да что ты заладила⁈ Я это он, он это я. Но ты можешь называть меня мой альфа, например. Или любимый.

— Прошу вас следовать за мной. Я покажу вам вашу комнату.

Чуть резче, чем было необходимо, она развернулась и пошла туда, куда утопала вся делегация. При этом так призывно виляла попкой, что я реально залип.

— Сможешь так же? — спросил я у Навки.

— Да легко. Чуть в себя приду и продемонстрирую. А что? Цепляет?

— Ага. Так и хочется задрать юбку и посмотреть, как она это делает. Ну там, оценить работу мышц и все такое.

— Так я тебе и поверила, кобель несчастный.

— Будем вместе смотреть.

— Впрочем, я всегда открыта для нового.

Бедная служанка шла впереди нас и, конечно же, все слышала. От этого ее походка была нервной, ушки отчаянно краснели, и мне даже показалось, что она меня искренне ненавидит. Это расстраивало мою ранимую душу, которая не понимала, за что ей эти все испытания.

По сторонам я смотрел мало, потому как во-первых, смотреть на задницу девушки было всяко приятней, а во-вторых, я опасался вертеть головой, чтобы меня опять не стошнило. Состояние было прямо очень удручающим, и никакая очистка организма не спасала. Дрянь, что всучил мне Горыныч, походу плотно впиталась в кровь, и тело, несмотря на всю интенсивность борьбы с отравой, уверенно проигрывало. Чем мне это грозит, пока не понятно, но уверен, что скоро узнаю."

"Так что конец маршрута я воспринял с благодарностью. Открытая дверь привела меня в довольно скромную комнату, больше похожую на чулан. Небольшое окно, кровать-полуторка. Шкаф для вещей, стол для письма или еды. Ну, и совмещенный с душем туалет. И надо ли говорить, что все это роскошество находилось на последнем, третьем этаже поместья, на котором никто не жил.

Я-то сразу и не заметил, как долго мы шли, загипнотизированный виляющей попкой служанки, но потом до меня дошла боль еще и в мышцах и стены дома услышали много новых матерных выражений.

Приглашения проверить крепость кровати служанка не приняла, и я сразу заподозрил, что она не такая уж и крепкая. Иначе с чего бы ей отказываться? В общем, меня почти насильно запихнули в комнату, закрыли дверь, и подозреваю, что еще и подперли с другой стороны, чтобы, значит, не сбежал.

— Я спать, — протяжно зевнул я, падая на постель.

— В душ сходи. От тебя несет, как из конюшни, — поморщилась Навка.

— Похер. Это запах самца. Вон, видела, как на меня служанка смотрела? Точно хочет, но пока стесняется.

— А мне кажется, она хотела тебя убить.

— Пусть в очередь становится. Меня многие хотят, но не для всех моя розочка цвела.