Индульгенция 2. Без права на жизнь

Так что? Сами туда пойдете или только после пинка под жопу?

Мавка стояла за моей спиной, её пальцы легли на моё плечо. Холод, чистый, как горный ручей, разлился по жилам.

— Не дай им заговорить себя, — прошептала она. — Их слова — яд.

Но я уже рванул вперёд. Земля под ногами вздыбилась, выбросив фонтан грязи — первый маг отпрянул, закрываясь щитом. Но этого не хватило. Мой клинок, наполненный светом, вспоров пелену дыма, вошёл ему под рёбра. Крика не последовало — лишь хрип, будто лопнул мех с уксусом. Резкий взмах, и голова второго весело поскакала по траве. Да, я помню, что это надо скрывать, но я не собирался оставлять живых свидетелей. Мертвых, кстати, тоже.

— Восемь, — усмехнулся я, вырывая меч.

Резко взметнулись вверх посохи. Воздух наполнился шипящими змеями чёрного огня. Я прыгнул в сторону, и пламя слизнуло сосну позади — ствол рухнул, едва не придавив двоих магов.

— Семь, — Мавка взмахнула рукой, и корни, как арбалетные болты, пронзили грудь отступившего колдуна.

Они поняли свою ошибку слишком поздно. Сбиться в кучу — крайне хреновая идея. Но разомкнуть сейчас круг — значит дать мне прорваться.

Трое метнулись в стороны, рисуя в воздухе руны. Земля вздрогнула, пытаясь схватить меня каменными когтями, но Мавка топнула — и почва стала жидкой, засасывая их же собственные ноги.

— Пять, — я перерезал горло одному, перепрыгнул через попавшего в ловушку, вогнал клинок в спину второму.

Оставшиеся взревели. Один рванул с посоха набалдашник — рубин, пышущий адским жаром. Воздух поплыл волнами, но я уже был рядом. Левой рукой поймал его запястье, заставив направить энергию в небо. Багровый луч пронзил облака, а мой нож — его горло.

— Трое.

Магия Моровых ударила в ответ. Тьма сгустилась в лезвие длиной в два человеческих роста, обвитое проклятием тлена, рухнувшее сверху.

Я пригнулся, чувствуя, как смерть прошуршала совсем рядом, от порыва воздуха зашевелились волосы… Но Мавка уже пела древнюю песню, от которой задрожали камни. Из трещин вырвались лозы с шипами толще боевых копий. Они обвили теневое лезвие, сжали — и оно рассыпалось, как гнилая ткань.

— Один.

Последний маг, седой, с лицом, изъеденным оспой, отступал к опушке. Вокруг него плясали тени и ночные кошмары — мерзкая сила.

— Ты сдохнешь! — захрипел он. — Моровы не прощают обид…

Я бросил нож. Лезвие, крутанувшись, прошло сквозь дым, сквозь бронзовую бляху на его груди, сквозь сердце. Он упал, судорожно сжимая посох, который треснул, выпустив облако серы.

Тишина. Только ветер шуршал в кронах, смывая следы битвы. Мавка подошла, ступая по траве, что уже тянулась к лужам крови, поглощая их вместе с телами.

— Десять, — сказала она, поднимая мой клинок. — Но ты ошибся счётом."

"Я взял меч, крутанул, сбрасывая кровь.

— Нет. Всегда считаю только живых.