Индульгенция 1. Без права выбора

Мое сердце не стерпело подобного, и мы, объединившись с большим, напали на препода, который с чего-то поверил в себя. Тот подобного не ожидал, поэтому трость плавно перекочевала ко мне в руки, а после встретилась с его башкой. Палка сломалась — голова выдержала.

Месили мы его знатно лишь пару секунд и, кажется, даже сломали ему ногу — хруст услышали все, — пока не появился главный демон школы — поручик Рябинский. Сильный маг, спецназер, прошедший много воин и награжденный всякими заслуженными, попрошу заметить, наградами. Выслужившийся из низов и получивший за заслуги перед отечеством дворянский титул барона, он был неистов и крайне злобен. Пара ударов — и мир для нас померк.

Очнулся я на местной губе, в которую меня закинули. Забегая вперед, скажу, что в ней я ночевал чаще, чем в казарме, потому как слыл бунтарем. И бунтовал против всего — против рыбы, когда хотел мяса; против мяса, потому что захотел рыбы. Против идиотских предметов типа философии или социальной политологии. И дрался, дрался, дрался. Постоянно, всегда.

Я был бунтарем — но идейным. И главной моей идеей был баланс силы магической и физической. Любое свободное время я проводил на полигоне. Не мог качать магию, но бегал, прыгал, отжимался, таскал тяжести. Проводил бесконечные спарринги со все тем же поручиком.

Поэтому вторым местом моего частого пребывания был лазарет, где куча симпатичных девчушек в обтягивающих халатиках будоражили мое естество.

Поручик, видимо поняв, что я из себя представляю, щедро делился со мной наукой выживать. Молодой пацан и статный воин часто спорили о тех или иных методах диверсионной деятельности, разбирая их на примерах истории. И уж эту науку я впитывал как губку, учась планировать, добавив в свои выходки еще один пункт — делать так, чтоб не поймали.

А потом, на третьем курсе, нас отправили на практику в сторону прусской границы в маленький город Дерб, где стоял наш такой же маленький гарнизон. И хоть время было неспокойное, именно это направление считалось безопасным.

Ах да, я ж еще не сказал — у нас тут вялотекущая война с Триединым союзом идет. Франки, бритонцы и прусаки объединились, чтобы захапать часть земель у северного соседа, то есть, у нас.

То они наступали — мы оборонялись. То мы наступали — они прятались в окопах. Уже лет двадцать топчемся на месте и обмениваемся гневными нотами. Но к решительным действиям ни одна из сторон не приступает, боясь развязать войну на уничтожение.

Мое отделение в составе десяти морд — шести парней и четырех девчонок с характерными позывными: Стерва, Тварь, Злюка и Мразь — все абсолютно заслуженные, — явилось пред светлы очи майора Левинского, мага третьей ступени и хорошего снабженца.