Индийский поход. Сотник

Да, они шерстили караваны, стригли торговцев как овец, но они же так вломят через короткое время хваленым лаймам-красномундирникам, что тем мало не покажется. А их потомки и нам, советским, хорошего ежа под хвост запустят… На счастье казаков, у Платова в планах — быстрый проход через отроги Гиндукуша, а не строительство там фортов или постов. Авось, пронесет!

Матвей Иванович пристально посмотрел на меня, как будто колебался озадачить меня или нет. Не понравился мне этот взгляд. А ну как сейчас скажет: «собирайся-ка ты, Петя, в новый поход. Сбегаешь в Афганистан, перевалы посмотришь, на карту все занесешь. Тебе, парень, не привыкать разведкой для корпуса заниматься, жизнью рисковать и совершать то, что другим не под силу. За то и ценю»."

"(1) Пушки отряда Бековича пролежали без дела больше ста лет, пока не нашелся русский авантюрист Сергей-ага, который не только привел их в порядок, изготовив новые лафеты, но и сумел отразить с их помощью атаку бухарской кавалерии в одном из бухарско-хивинских конфликтов в 1830-х.

Глава 2

Озадачил меня Матвей Иванович, к счастью, куда более простыми делами. Ничего героического, никакого превозмогания, условный дворец Амина штурмовать не придется. С первой задачей справился почти играючи, благо все было заранее подготовлено, оставалось лишь проконтролировать, чтобы не сорвалось в последний момент. Мамаш из рода торе был провозглашен хивинским ханом под именем Мамаш-хан и принес на Коране клятву верности Ак-Падишаху, то бишь белому царю.

Случилось это на следующий день после того, как мы похоронили генерала от кавалерии и войскового атамана Орлова, а подле него нашего скончавшегося от ран подхорунжего Богатыршина, бросив им на гроб по горсти привезенной с Дона земли. После третьей мусульманской молитвы, на площади перед входом в Куня-Арк, при скоплении большого количества хивинцев, сдерживаемых конными и пешими казаками, еле живой накиб Юсуф-Ага, как глава священнослужителей и улемов, и кази-келян, как верховный судья, подтвердили выбор Дивана. Мамаш-хан, за спиной которого толпились улемы и знатные чиновники ханства в высоких бараньих шапках и с саблями на боку, клятвенно пообещал, удерживая руку на священной книге:

— В делах внешних слушаться во всем советов царя урусов, переданных через его верных слуг, войны соседям не объявлять, невольников освободить и рабство в ханстве на веки вечные отменить, равно как запретить постыдный торг людьми, противный человеколюбию, туркменов-разбойников на службу не звать, русским купцам обид не чинить, имущество их не разорять и предоставить казакам землю у Аму-Дарьи для строительства двух крепостей.

Он передал Платову большой свиток с текстом подписанного договора.