Индийский поход. Сотник

Именно сюда собрались многочисленные представители феодальной знати бухарского эмирата. Те, кто имел право въехать в дворец верхом, прибыли на лошадях. Те, кто такого права не получил, но по своему рангу обязан был присутствовать на заседании Дивана, зашли на территорию пешком. В полном соответствии с рангами расселись и на специальном помосте — кто выше, кто ниже.

Эмир восседал на мраморном троне, обращенным к Мекке, держа на коленях своего старшего четырехлетнего сына Хуссейна, поглаживая его по плечу. Мальчик почти дремал, прижимаясь головой к груди отца — его совсем не интересовали собравшиеся люди. Был бы он капельку прозорливее, быть может, вел бы себя иначе — среди собравшихся присутствовали те, от кого в будущем могла зависеть его жизнь. Но откуда взяться мудрости в том, кто лишь недавно оторвался от груди матери? Хайдар вздохнул и окинул взглядом зал.

Как сидели две партии на его коронации, так и сейчас разделились: по правую руку сеиды и улемы — накиб, фейзы, ураки-келан, кази-келан, шейх-уль-ислам и прочие достойные, а по левую первые лица государства — аталык, парванчи, главный визирь кушбеги, диванбеги, инак хранитель печати, мирахур (2). За последним стояли те, кому сидеть не полагалось.

«А реис-то Бухары перебрался в лагерь Уткурбия-кушбеги, и сторонников у него в два раза больше», — с удовлетворением отметил про себя эмир и начал собрание, посвященное судьбоносному вопросу — падению Хивы и непонятным намерениям урусов.

— Сказано в двустишии:

'Все, чего ни желаешь, все то получишь,

если только будешь стремиться постоянно к достижению желаемого'.

— Золотые слова, повелитель! — закивали все с благостным выражением на лице.

— Что только было у меня на уме и чего ни желал, всего достиг по милости Аллаха. Богопротивная Хива пала и больше ей не подняться!

— Пала-то пала, но в чьи руки? Кафиров! С этим мириться невместно! — вскинулся шейх-уль-ислам.

Этот почтенный ходжа Яхья из Джуйбарского рода вечно мутил воду с тех пор, как год назад короновали эмира. Тогда белую кошму с сидящим на ней Хайдаром в драгоценном венце подняли старейшина-накиб, аталык, парванчи и диванбеги. Шейх-уль-ислам почувствовал себя глубоко оскорбленным, тут же составил партию недовольных и прилагал все силы к тому, чтобы разделаться с соперниками, сплотившимися вокруг главного визиря.

— Воевать с урусами предлагаешь? — сказал, как плюнул, Уткурбий-кушбеги. — Сейчас, когда у нас на носу поход на Мерв?

Он ненавидел Яхья-ходжу как своего главного соперника, но всерьез опасался. Сейчас, казалось, вся сила была у главного визиря. Но как сказано мудрейшими:

'Воду ручья при истоке его можно руками вычерпать,

в половодье же и на слоне через него не перейдешь'.