Индийский поход. Сотник

Этот термин еще не изобрели, но компрадорство давно пустило корни по всей Индии, где разграбление страны шло полных ходом, где новоявленные бенгальские буржуа с легкостью предавали национальные интересы ради барыша. Они еще не поняли, с кем связались, им пока и невдомек, что пройдет всего ничего, и в Индию хлынет поток дешевых тканей фабричного производства — механический ткацкий станок Картрайта уже изобретен. И закончится лафа у бенгальских торговцев, а миллионы мелких ремесленников окажутся выброшенными на обочину дороги собирать милостыню и умирать от голода.

— У них есть главный? Есть тот, на ком все держится? — спросил я банкира, не понимая, зачем он со мной так откровенничает.

— Бабу Рамдулал Дей, запомни это имя!

— Кто это?

— Все торговцы, ростовщики, банкиры и финансисты Бенгалии объединены в банию, в одно общество вне зависимости от касты. Он ее глава.

— Благодарю. Позволено ли мне узнать, что вызвало твою откровенность, уважаемый хозяин?

Банкир спрятал лицо за чашкой чая. Долго молчал.

— 30 лет назад, — глухо, бесцветным голосом, не поднимая глаз, начал он рассказ, — голод, вызванный алчностью англичан и бании Калькутта, заставил людей бежать куда глаза глядят. Те, кто остался, погибли. Миллионы! Многие районы обезлюдели, пашня была заброшена и превратилась в непроходимые джунгли. Потом голод возвращался снова и снова, потому что Калькутт требовал сажать индиго, а не рис, а вместо зерна — опийный мак. Моя семья вымерла подчистую — большой древний род из Бирбхума. Когда вы появитесь в Бенгалии, вы найдете многих, кто пожелает отомстить.

Банкир поставил со стуком на пол чашку со своим чаем и с вызовом уставился в мое лицо. Что ж, у меня появились новые вопросы.

* * *Зиндан Кабула после бухарского меня, признаться, удивил в лучшую сторону. В столице эмирата людей засовывали в глубокий каменный колодец, забранный сверху решеткой, сквозь которую спускали вниз пищу и воду. Врагу не пожелаешь такого заключения — снег и дождь свободно проникали в узилище, там же приходилось справлять естественные надобности. Долго выдержать подобное заключение было непросто. В кабульском же зиндане большая часть арестантов по четыре-пять человек содержалась в больших квадратных залах с широким проемом под потолком, прикрытым от солнца тканевой шторой, в стенах сохранилось множество оконных проемов, заложенных кирпичом — складывалось впечатление, что изначально здание предназначалось для иного, чем служить тюрьмой. Но даже такая, тюрьма есть тюрьма — здесь царили безысходность и страх. Наверное, были и каменные мешки, но я их не увидел. Меня вели в комнату Земана, которого я мог забрать по приказу нового шаха.