Индийский поход. Сотник

Быстрее всех справились те, кого буквально закидывал наверх Назаров.

— Тут мальчишки и древний старик с карамультуком, — крикнул один из казаков. — Пацаны плачут, дед ругается — морды им стеклом хорошо поцарапало.

— Никого не убивать! — тут же предупредил я. — Козин! Отправь вперед двоих, пусть посмотрят, что нас ждет дальше за последней башней.

***."

"Караванная тропа в двухстах саженях от нас делала крутой поворот. Что за ним скрывалось, мы разглядеть не могли. Перед глазами — лишь глухая отвесная гора, каменные плиты, спрессованные между собой, и эхо, гулявшее посреди монументальных отрогов. И пыль, поднятая копытами лошадей, отправившихся в разведку казаков. Сколько же здесь, в окрестных горах, полегло парней в 80-х… Особенно, когда афганцы получили стингеры от американцев. Воздушное сопровождение вертолетами сразу отменили, участились засады. РПГ в головную машину, замыкающую… Самая страшная судьба ждала водителей бензовозов. Натуральные смертники.

— Крепостица дырявая, вашбродь, — доложили мне отправленные вперед казаки. — Стены саженные, по углам подразвалившиеся башни. Узкий проход для караванов. Засада! С полверсты до нее. Всадников видать. Похоже, нас поджидают.

Доехал до поворота, осмотрелся. При первом же взгляде на «крепостицу» у меня возникло дежавю — десятки раз виденный мини-караван-сарай. Эти гады оседлали старую караванную тропу, воспользовавшись трудами древних. Красавчики — сам бы так поступил.

— Всем отдыхать, только скалы выше осмотреть. Скорее всего лихие братья оттуда успели свалить, но чем черт горный не шутит.

Осмотр показал брошенные позиции, осколки стекла и пятна крови. И тропы, уходящие вверх — почти незаметные, пробитые скорее всего козлами, но доступные горцам. Моджахеды, алле, Кремль на проводе!

— «Духов» будем ждать, — неосторожно буркнул я, слезая с коня.

— Духов? — удивились унтер-офицеры с Рербергом в придачу. — А ведь похоже! Вон как нарисовались вдали.

Группа всадников отделилась от крепости темными тенями и направилась в нашу сторону.

— Одного меня оставьте, — сказал я, передавая поводья Мусе и усаживаясь на корточки.

Казаки переглянулись, Рерберг вскинулся, его потянули за рукав. Я остался один посреди пыльной тропы, набитой за века вьючными лошадьми. Справа виднелся огромный провал — вроде пологий, но начни сползать лошадь, костей не соберешь, когда до дна доберешься. Внизу, практически под ногами, плавал туман.

Всадники остановились от меня в метрах ста, лишь один продолжил движение. Подъехал ко мне на дрянной лошаденке с побитой спиной. Худая, горбатая, вислоухая, она выглядела заморенной клячей.