Индийский поход. Хорунжий

— Докладывайте, хорунжий!

Я, поколебавшись несколько секунд, четко доложил:

— В степи отряд неизвестных степняков напал на наших драгун. Спасти их не удалось, к моменту нашей атаки все погибли. Что они делали в степи, спросить было не у кого. Степняков мы отогнали, большей частью побили. Захвачена добыча. Коней отдал казакам. Есть много разного оружия дурного качества — с вашего разрешения, хотел бы продать в полковую казну, железо всегда пригодится. Деньги отдам казакам.

— Себя-то не забыл, — стоявший рядом сотник Нестреляев выразительно кивнул на бухарскую шашку, висевшую у меня на боку. На его лице с правильными чертами, но густо покрытым оспинами, отразилось то ли зависть, то ли недовольство.

— Что с боя взято, то свято! — твердо ответил я, не повернув в его сторону головы и продолжая смотреть исключительно на полковника.

— Пошто моих казаков балуешь, хорунжий? — продолжал нагнетать сотник. — Не жирно им будет по коню получить? Весь лошадиный дуван — в полковую собственность, так повелось. А с прочего — половина Государю, а с остатной половины — две трети казакам.

— Отставить! Приказа по добыче еще по войску не было, никто не мог предвидеть, что у себя дома столкнемся с подобным. Опять же, первый дуван у полка, — одернул его полковник и вперил в меня тяжелый взгляд. — Железо, оружие сдайте, казначей рассчитается, заплатит вам из расчета, как сотник сказал. Теперь по коням. За утерянных казакам положена деньга. Так что те, у кого заводные лошади пропали, пусть забирают себе из пригнанного табуна. Остальных сдать в полк. Все понятно?

— Мы же еще драгунских лошадей привели и казенное оружие, — не сдавался я.

— Учтем при расчете вашей доли. Что позабыли драгуны так далеко в степи?

— Не могу знать, господин полковник. Но все их оружие, коней, снаряжение и обмундирование мы доставили в лагерь, — продолжал я гнуть свою линию, прекрасно зная, что как в армии устроено, и пытаясь выжать из командира по максимуму.

— Бумаги? — продолжал он сверлить меня взглядом.

Я прикусил язык и почувствовал, как тонкая струйка пота стекла по позвоночнику. Письмо на груди показалось горчичником.

— Не было ничего, — с трудом выдавил из себя.

— Караван, караван идет! — послышались громкие крики от секретов на востоке.

— Ужель дождались⁈ — позабыв про меня взволновано воскликнул полковник, подскакивая. — Айда к нему!

Денщики подвели коней, Муса, прилипший ко мне как банный лист и уже возомнивший себя моим денщиком, протянул мне поводья моего жеребца. Мы оседлали лошадей и помчались к приближающемуся каравану. Он состоял из большого отряда верблюдов, двугорбых, мохнатых, выше человека в холке, увешанных тюками.