Индийский поход. Хорунжий

Хоть они все вынужденно приняли ислам, прошли через обрезание, но слова православных молитв помнили многие.

— Держись, Егорушка, — Иван Григорьевич опустился рядом. — Надо держаться. До прихода наших.

— А придут ли? — усомнился парень, уж больно много сомнения читалось в глазах старого солдата.

— Придут, — твердо сказал Иван Григорьевич.

Павел весело рассмеялся.

— А мы им поможем!

Старый унтер посмотрел на него с недоумением. Неужели он сошел с ума от страха и безнадеги? Но эта улыбка… Он не выглядел безумцем. И тут Ступина осенило. Конечно! Как он мог такое забыть⁈

(1) В Хиве фасады домов, в отличие от всей Средней Азии, могли иметь подобие украшения типа вырезанной в самане арки над входом или навес-айван или отделку из светло-голубой плитки с узорами.

(2) Гальча или гарча — горные таджики, среди которых часто встречается подобный типаж. Помимо гор проживали как в Бухарском эмирате, в Мерве, так и в Хиве.

(3) Мискаль — мера веса, монета в один мискаль весила 4.8 г, соответственно цена на девственницу равнялась 1.2 кг золота.

Глава 17"

"Единорог — не красивое животное из мира сказок, а огнедышащий громогласный дракон — посылал гранату за гранатой в цитадель Куня-Арк. Ему поддакивал второй. Артиллеристы после нескольких залпов отказались от ядер. Толку от них было немного — несколько сбитых зубцов, разлетающиеся осколки глиняных блоков, затвердевших до состояния камня. Нам явно не хватало калибра, чтобы славно закончить столь успешно начатое дельце. Две десятифунтовые гаубицы — это не двадцатифунтовка, а по- прежнему два десятифунтовые гаубицы. Полковник Карпов остановил свой выбор на картечи и, кажется, неплохо придумал — свинцовые градины барабанили по плоским бастионам квадратной крепости, сметая ее защитников, по внутренним дворам резиденции хана. Мы ждали белого флага, но цитадель не сдавалась. Оттуда раздавались яростные крики, стоны раненых, со стен иногда падали тела, единственная медная пушка на угловом бастионе приказала долго жить… На что надеялись эти смертники?

— К единорогам мы взяли с собой с Дона 960 гранат, 120 ядер и 360 картечных зарядов на все двенадцать орудий. Довезли в целости до Хивы не больше половины. Если я продолжу стрельбу в прежнем темпе, то завтра-послезавтра нам нечем будет стрелять.

Полковник Карпов был категоричен, хотя слегка преувеличивал. Он умел считать, видел эффективность стрельбы своих батарей. Он вгонял атаманов в тоску, как его пушкари — банник в жерло пушки, твердо и беспристрастно.

Платов выругался, Орлов закашлялся. Вечернее солнце палило куда лучше единорогов, все генералы истекали потом и не знали, что делать. Орудийная прислуга, прекратив на время обстрел крепости, поедала глазами генералов, а вернее, активно грела уши.