Индийский поход. Атаман

— Господа, давайте успокоимся и продолжим пирушку! — воззвал к нашему благоразумию швейцарец Солер, командир пикинеров.

— Мой костюм испорчен, — гнул я свою линию. — Вы много видели в своей жизни черкесок, Жюль? Это уникальный кафтан, и вот он в красных каплях. Отчего? Всего лишь потому, что какой-то прощелыга возбудился, когда его назвали «милейшим»? Он привык, чтобы к нему обращались «ваша светлость»? Интересно, где он подцепил такую привычку? В портовом борделе Ливерпуля?

Ирландец взревел. Вытащил из ножен свою палаш и обрушил его на мою голову. Вернее, он так думал!"

"Медленно! Слишком медленно! Его клинок ударил в пустое место — меня там уже не было. Нырнув под стол, я вылетел ему в ноги и рубанул одну из них кинжалом, сокрушая кость. Джордж пронзительно закричал, заваливаясь набок. Но я был неудержим. Встав на колени над телом поверженного ирландца, принялся рубить его камой. Раз, другой! Красный мундир раскрылся как цветок, обнажая ребра и бьющееся сердце. Брызги крови летели в разные стороны, в том числе, на мою пострадавшую черкеску.

Через мгновение все было кончено. Великий Томас приказал долго жить.

Солера стошнило. Остальные офицеры потрясенно молчали. Рерберг невозмутимо тянул красное вино из тонкого бокала.

— Russian barbarian! Bucher! — вырвалось у одного красномундирника.

Я спокойно поднялся, встал на ноги, вложил каму в ножны.

— У кого-то остались какие-то вопросы? — обвел взглядом присутствовавших.

Все отводили глаза, догадавшись о том, что я сказал, словно мгновенно освоили великий и могучий русский язык.

— Женя! — попросил я. — Сделай милость, прикажи слугам здесь прибраться и скажи господам офицерам, что я был бы не против выпить за будущую победу. Надеюсь сей маленький инцидент не омрачит боевое братство защитников престола Великого Могола?

Наемники несмело зашумели. Какой-то француз громко крикнул нечто вроде «давайте пить!». Хорошее предложение, вино тут подавали отменное. Тем более, у меня есть отличный повод поднять бокал за «все хорошее». А разве случилось что-то плохое? Я выполнил просьбу княжны Бегум Самру, ведь это она попросила меня отомстить Томасу за смерть ее любовника, случившуюся десять лет назад. О, восточные женщины полны коварства и жестокости — они медленно греют свое блюдо под названием месть, но зато кормят им до отвала, когда приходит время. Эта «мрачная госпожа» — так еще штучка, доложу я вам.

* * *Мы очень быстро, с момента первой встречи, нашли с княжной общий язык, несмотря на языковой барьер. Пришлось Рербергу повисеть на лестнице на боку у слона и переводить наш разговор — втроем мы бы не поместились в домике-хоуди с куполами. Но оно того стоило. В княжне было всего 140 сантиметров роста, но каждый дюйм ее стареющего тела содержал в себе кладезь мудрости.