Индийский поход. Атаман

, но его жители-рохиллы еще долго восставали и терроризировали Дели.

(3) Согласно источникам, сумма разграбления Дели в 1788 г. составила 25 крор рупий (крор — это сто лакхов, то есть десять миллионов) или 37.5 млн золотых тилла (1 золотой афганский тилла = 4.9 гр золота). Подобных сумм не знали даже бюджеты государств всей Средней Азии. Для понимания масштаба: пехотинец в сипайских полках получал 7 рупий в месяц.

Глава 6

Перед самым нашим выступлением Сингх мне немного рассказал о том, с кем мне придется иметь дело.

Имя Бегум Самру можно было перевести как «мрачная госпожа» — о многом говорящее словосочетание. Правда, Алим-шах дал ей титул Зеб-ун-нисса — украшение среди женщин. Пойди — разберись! Она стала княжной, унаследовав княжество Сардхану. А то в свою очередь, можно сказать, захапал, торгуя мечом, ее муж — немец Вальтер Рейнхардт по кличке Сомбре из Рейнланд-Пфальца, дезертир и наемник, совершенно безнравственный тип, плевавший на законы чести, не знавший, что такое совесть, предававший с легкостью любого, если ему это было выгодно. Он менял хозяев как перчатки, поднимаясь все выше и выше, — французы, англичане, махараджи, шах. Он даже прослужил какое-то время губернатором Агры, а особую известность получил, когда лично вырезал 45 пленников-англичан и 200 сипаев в Патне. Удачливый беспринципный сукин сын, он выбил себе небольшое владение, которое вместе с его наемной армией досталось его юной вдове, бывшей то ли танцовщицей, то ли малолетней проституткой из мусульманской семьи."

"Удивительно, но эта женщина, окруженная настоящими волчарами в человеческом обличье, сумела не только выжить, не только сохранить и приумножить достояние мужа, но и добилась серьезного-таки положения и влияния, имея под рукой профессиональную наемную армию. Вот к какой «мрачной госпоже» мне предстояло явиться, очаровать и сделать нашим союзником. Точнее союзником Холкара. Которого вместе с его противником Дуалетом в гробу видал Платов. Вот такой кучерявый расклад…

Мы покинули сикхское Пятиречье в первых числах ноября. Шли отяжеленные обозом, забитым провиантом, повозки тянули волы, часть груза тащили на себе гуркхи — как не пыжься, а больше 25 верст в день нам пройти не удавалось. Слева от нас виднелись величественные пики Гималаев — иногда розовые, как на картинах Рериха, иногда словно выкованные из серебра, или тонущие в сиреневых облаках, или почти черные, но неизменно впечатляющие своей суровой красотой. Их любил зарисовывать в свой блокнот Рерберг, которого я взял с собой как переводчика с французского. У парня обнаружился явный талант рисовальщика карандашом. Пейзаж справа его не привлекал — там простиралась монотонная равнина, усеянная полями, густыми зарослями кустарников и зелеными рощами.