Чары индиго

– Теперь я просто решительно настроен.

– Адриан. – Я вздохнула. – Зачем ты это продолжаешь? Прикосновения… поцелуи… ты же знаешь, что я этого не хочу.

– По твоему поведению не похоже.

– Прекрати так говорить. Это оскорбительно. Дальше ты заявишь, что я сама напросилась. – Ну зачем ему постоянно надо бесить меня? Ладно… Там, в женском обществе, я действительно повела себя неоднозначно. Или в «Пирогах и всячине». Но на этот раз я буду умнее. – Только что я отодвинулась. Неужели это недостаточно ясно?

– Дело не совсем в твоем поведении, – сказал Адриан. Он так и продолжал сжимать в руке цепочку с крестиком. – Дело в твоей ауре.

Я застонала.

– Нет, только не это! Я не желаю ничего слышать про ауры!

– Но я серьезно. – Адриан подвинулся и растянулся на кровати, улегшись на бок. Он похлопал по кровати перед собой. – Ложись.

– Адриан…

– Я не буду тебя целовать, – сказал он. – Обещаю.

– Ты что, считаешь меня дурочкой? – поинтересовалась я. – Я на это не клюну.

Адриан внимательно посмотрел на меня.

– Ты что, вправду думаешь, что я на тебя накинусь?

– Нет, – поспешно ответила я. – Конечно, нет.

– Тогда доставь мне такое удовольствие, приляг.

Я настороженно легла на бок, лицом к Адриану, так, что нас разделяло всего несколько дюймов. Взгляд Адриана сделался сосредоточенным, немного отстраненным. Он отдался духу.

– Знаешь, что я вижу в тебе сейчас? Обычную ауру. Ровный золотисто-желтый цвет, ясный и насыщенный, с отдельными проблесками фиолетового. Но когда я делаю вот так…"

"Он положил руку мне на бедро, и я тут же напряглась. Его рука двинулась по моему бедру, скользнула под рубашку и остановилась на пояснице. Моя кожа горела под его прикосновениями, а места, оставшиеся незатронутыми, жаждали этого жара.

– Вот видишь? – сказал Адриан. Он был сейчас во власти духа, и одновременно с тем – со мной. – Ну, наверное, не видишь. Но когда я прикасаюсь к тебе, твоя аура… она вспыхивает. Цвета становятся более насыщенными, горят сильнее, фиолетового становится больше. Почему? Почему, Сидни? – Он привлек меня к себе. – Почему ты реагируешь так, если я ничего для тебя не значу?

В его голосе звучало безумие, и на этот раз вполне обоснованное.

Мне оказалось трудно заговорить.

– Инстинкт. Или еще что-нибудь. Ты морой. Я алхимик. Конечно, я реагирую. Ты думаешь, я могу остаться бесстрастна?

– Реакция большинства алхимиков включала бы в себя отвращение, омерзение и святую воду.

Резонно замечено.

– Ну… я отношусь к мороям спокойнее, чем большинство алхимиков. Возможно, это просто чисто физический отклик, вызванный гормонами и годами эволюции. Мое тело не понимает, что творит. Я так же подвержена вожделению, как и всякий другой.