Чары индиго

Мы больше не станем повторять эту ошибку. – Он снова коснулся своей татуировки. – Сейчас мы действуем иначе. Выполни свое задание, разрушь татуировку, уйди от алхимиков, запечатай ее. После этого – работа снаружи. Заодно это избавляет нас от необходимости впахивать на алхимиков.

– Так есть и другие? – спросила я, уловив суть его слов.

– Конечно! – Маркус снова повеселел. – Не думаешь же ты, что нас всего трое?

Я честно не знала.

– Значит, вот что вы мне предлагаете? Сказочку о моей татуировке взамен на выполнение предательского задания для вас.

– Я предлагаю тебе свободу, – поправил меня Маркус. – И возможность помогать мороям и дампирам, не участвуя в крупномасштабном заговоре. Ты сможешь это делать по своим правилам.

Мы с Эдди переглянулись.

– Кстати, о заговоре, – сказала я. – Видимо, речь идет о предполагаемой связи алхимиков с Воинами, той самой, которую я должна доказать?

Мой сарказм пропал впустую, они только обрадовались.

– Именно! – сказал Маркус. – Расскажи ей, Уэйд.

Уэйд доел куриную палочку в салатной заправке и наклонился к нам.

– Незадолго до того, как я присоединился к Маркусу, меня направили в Сент-Луис, в группу обслуживания. Я принимал посетителей, устраивал экскурсии… не самая интересная работа.

Я кивнула. Знакомо. Быть алхимиком – значит выполнять самые разные роли. Иногда ты уничтожаешь трупы стригоев, а иногда варишь кофе должностному лицу. Все это – части большого дела.

– Я многое видел. Вы, наверное, можете догадаться. – Вид у него был расстроенный. – Жесткая позиция. Косные правила. У нас бывали морои. Они мне нравились. Я радовался, что мы помогаем им, хотя все вокруг вели себя так, будто помощь этим «злым» существам – ужасная судьба, на которую мы обречены. Я это принимал, потому что… ну, понимаете, я считал, что мне всегда говорили правду. А потом выдалась такая неделя… клянусь, по всей стране прокатились просто беспрерывные нападения стригоев. Такое случается. Стражи отбили большинство нападений, и алхимики были загружены, скрывая последствия. Большую часть проблем удалось уладить, но я задумался: почему мы всегда разбираемся с последствиями, у нас же такие ресурсы? То есть я не думал, что мы должны выступить против стригоев, но считал, что должен существовать способ помочь мороям и стражам действовать на упреждение. Ну и… я сказал об этом моему начальнику.

У Маркуса и Амелии был убийственно серьезный вид, и даже меня рассказ Уэйда зацепил.

– И что случилось? – негромко спросила я.

Взгляд Уэйда был обращен в прошлое.

– Меня пропесочили по первое число. Мне без конца повторяли, как это дурно с моей стороны даже думать такое о мороях, и уж тем паче – говорить об этом.