Инь, янь и всякая дрянь

Наташа наморщила нос:

– Первая за три дня!

Мне стало любопытно.

– Почему же ты не уходишь отсюда?

– Павлуха мне пообещал место в фитнесе, на рецепшен, – пояснила Наташа. – Там весело, много мужчин молодых…

– Понятно, – улыбнулась я. – Надеюсь, тебе повезет встретить свою любовь.

– Спасибо, – тихо ответила продавщица. – В общем, я последние дни здесь стою. «Рюи Блаз» закрывается.

– Странно, что точка не умерла раньше.

– Павлуха контракт с французами подписал, денег огреб немерено и не имел права торговлю прикрыть, себе в убыток лавку держал. Но сейчас все, заканчиваются его обязательства.

– А вещи куда?

Наташа дернула плечом.

– Мне без разницы. Да и мало их осталось, лишь те, что в зале.

Я оглядела кронштейны.

– Хорошие новые блузки. Пусть и старомодного фасона, но кому-то они могут подойти. Неужели их просто выбросят?

Наташа окинула меня взглядом.

– У тебя бабушка есть?

– Давно умерла.

– А мать?

– Тоже.

– Жаль, а то я хотела предложить оставить твой номер телефона. Если Павлуха прикажет на помойку кофты выкинуть, я бы тебе позвонила, ты могла бы взять своим.

– Спасибо, но мне это мало, а…

– Может, подругам подойдут? – Наташа решила во что бы то ни стало осчастливить меня – чем-то я ей приглянулась, что ли?

Я попыталась скрыть смешок. Друзьями я не обзавелась, из близких знакомых есть лишь Марта Карц. Интересно, как отреагируют папарацци, если светская львица явится на вечеринку в блузке от «Рюи Блаз»? Хотя, если хозяин Крикунов предложит ей за это миллион долларов, та, наверное, согласится.

– Короче, говори номер, – наседала на меня Наташа.

Обижать совсем не злую, как выяснилось, девушку мне не хотелось. Я быстро перевела беседу на другую крайне интересную для меня тему:

– Значит, парень взял блузку?

– Угу. Оставалась одна штука, сорокового размера. Он, правда, потребовал тридцать восьмой и обозлился, услыхав, что таких и вообще других нет. Заорал: «Живо перешей ее!»

– Забавно!"

"– Ага. Но тогда мне совсем не смешно было. Я решила, что он из дурки сбежал. «Тревожной кнопки» нет, посетителей точно не дождаться, мобила в подсобке… Стою, трясусь и про себя говорю: «Ну попала ты, Натка». А делать-то что-то надо! Думаю, ведь если зареветь, то лучше все равно не станет, чокнутому мои слезы – тьфу…

Я кивнула. Это точно. Как известно, Москва слезам не верит. Конечно, из любого капкана возможно улизнуть, правда, иногда, чтобы избавиться от его железных «зубов», приходится отгрызать лапу. Только мне кажется: лучше быть хромой, но живой, чем в могиле с полным набором конечностей.

Очевидно, Ната тоже принадлежит к племени лягушек, взбивающих масло. Она решила снять агрессию психа и защебетала:

– Имеются и тридцать восьмого размера кофточки.

– Где? – вполне разумно отреагировал помешанный.