Инь, янь и всякая дрянь

Жалуется на тошноту и понос? Наверное, съел в садике несвежие продукты. А на самом деле малыш получил сотрясение мозга. Вот только большинство взрослых уверены: сотрясение мозга можно получить только от падения или удара, поэтому ребенку дают попить марганцовки и укладывают в кровать. Увы, о том, что тряска – самый верный способ убить кроху, люди не знают. Кое у кого «желудочное заболевание» заканчивается благополучно, но у Макаровой произошло кровоизлияние в мозг, а опытный эксперт сразу определил его природу.

Родители Майи добились открытия уголовного дела и осуждения Светланы Рязанцевой, которая убила их дочь. Свету сурово наказали и отправили на зону. Через год в бараке произошла драка, Рязанцева получила тяжелую черепно-мозговую травму, очутилась в больнице, а потом ее амнистировали. Основанием для освобождения явилось медицинское заключение, подписанное уважаемым медиком: вследствие травмы Светланин интеллект упал до уровня трехлетнего ребенка, содержать такого человека за решеткой нет необходимости. Господь оказался более жестоким, чем судьи, по закону Свету посадили на семь лет, а бог сделал ее больной навсегда."

"Дарья Капустина воспитывалась в плохо обеспеченной семье, матерью-одиночкой. Даша особо не заморачивалась с учебой, лет с тринадцати она стала выпивать, любила «погулять», и в конце концов мать отправила дочурку осваивать профессию стилиста. Капустина получила диплом и встала у кресла с ножницами и расческой. В парикмахерской Дарью не жаловали – за резкий нрав, грубость и взрывной характер. И вот как-то раз один из клиентов сделал ей замечание, а Капустина, недолго думая, пырнула мужчину ножницами – раз, другой, третий, четвертый… Когда перепуганные коллеги сумели вырвать из ее рук острый предмет, клиент уже находился на волосок от смерти. К счастью, мужчина остался жив, но Капустину все равно арестовали, осудили и отправили на зону. Спустя несколько месяцев в бараке произошла драка, Дашу ударили по голове… А дальше можно смело цитировать историю Рязанцевой: черепно-мозговая травма, клиника, амнистия и обращение матери в «Вир».

Завершив разговор с Коробковым, я посмотрела на часы. Десять вечера – поздновато для визита к незнакомке. С другой стороны, в это время женщина определенно находится дома.

Татьяна Рязанцева оказалась не по-современному беспечной – дверь квартиры распахнула сразу, прищурилась, потом запоздало удивилась:

– Вы кто?

– От Олега Ефремовича, – строго ответила я, – хочу узнать, как у вас дела.

Рязанцева попятилась.

– Свете плохо, да? – прошептала она.

– Это и надо выяснить, – заявила я.

– Но дочь у вас… – еле слышно проговорила женщина.