Инь-ян 4

Каменная скала, остывшая за ночь, омытая дождем, исхлестанная волнами, вытягивала тепло, будто хладогенератор.

Сколько времени Сергей пролежал в полузабытье — не запомнил. Только когда уже начала бить мелкая дрожь, опомнился, и кряхтя поднялся — вначале на колени, потом встал на ноги, недоверчиво поглядывая на измененные ступни.

— Жаба. Я — жаба! — сказал он вслух, и глупо захихикал, пришлепнув ногой-ластой по гладкому, отшлифованному будто рукой человека камню.

Посмотрел на руки-крюки — они все были в крови, в ошметках рыбьего мяса, в чешуе, будто только что занимался разделкой рыбы где-нибудь на рыбокомбинате.

В юности он мечтал попасть на один из плавучих рыбокомбинатов на Дальнем Востоке — по рассказам пацанов, каждый, кто там работал, за сезон зарабатывал себе на машину, да еще и оставалось на разгульную жизнь. Вранье, конечно. Как и везде, чтобы хорошо заработать ты должен или упахаться до полусмерти, или найти способ заставить кого-то поглупее пахать за себя, забирая себе бОльшую часть прибыли. И никак иначе. Жизнь такая…система!

А вспомнил Сергей об этих плавучих комбинатах только потому, что именно ТАК должны были вонять люди, работающие в рыбном цеху — рыбьими кишками и кровью, пропитываясь этим запахом до самых печенок.

А еще подумалось, что теперь наверное с год он не захочет есть рыбу. Сегодняшней ночью было слишком уж много ""рыбных блюд"" и ""морепродуктов"". Перебор!

Пошарил взглядом по морю — где-то там, вдали, у горизонта не видимый отсюда медленно переваливался на волнах ""Черный цветок"", в каюте светилась углями жаровня — тепло, уютно, шерстяное одеяло, девчонки за столом стебаются с Ресом, попивая чай, который тут называют совсем не ""чай"". Все, как обычно. Уютно и хорошо.

До Эорна плыть недели две — если ветер благоприятствует, а если все-таки зарядят шторма, что совсем даже не исключено в это время года, в этом районе — то и месяц. Но что поделать…дорогу осилит идущий. В этом мире не торопятся, это не Земля, где люди всегда куда-то бегут, вывалив язык на плечо от усердия и спешки.

Сергей приказал уходить, как только спустится в шлюпку, так что корабль теперь далеко, удаляется от Киссоса на всех парусах, чтобы к рассвету отплыть как можно дальше.

Вздохнув, слегка пожалев себя (в меру, без слез и соплей!), Сергей перешел к следующему этапу путешествия — подошел к краю платформы, ближнему к Киссосу, и принялся внимательно изучать полосу моря между барьерным рифом, и собственно островом. Ему очень, очень не хотелось снова лезть в воду. Темная вода казалась такой опасной, такой непредсказуемой (и не зря!), при одной мысли о том, что придется проплыть этот километр, Сергея охватывала нервная дрожь.