Инь-ян 4

Попасть в руки красивой, сильной бабы — разве не удовольствие? И она, и он знают, что главный тут мужчина, но поиграть-то не возбраняется? Это так весело! И сладко… Ох, Морна, Морна…какая ты сладкая!

Плоть Реса напряглась, и ему вдруг захотелось снять напряжение…сам с собой. Как в юности. Рассмеялся, и не останавливался минуты три, захлебываясь беспричинным смехом, очень удивившим вошедших надзирателей.

— Чо с ним-то? Спятил, штоля? Гля, эк ево корежит! Мож дубинкой ево по башке? Не ндравяцца мине сумашеччие!

— Все бы тебе по башке! Цепляй орясину, и на арену! Время идет…

— Парни, чего меня там ожидает? — настороженно спросил Рес, шаря глазами по бесчувственным, бесформенным рожам надзирателей — Кто будет противником?

— Противниками! — хохотнул первый надзиратель — Увидишь, парниша! Будет забавно, ага! Тебе скока раз толковали — ты, жопа с ручкой, делай штоба красиво! А ты чо? Осел неумытай? Башка у тибя есть? Или жопа вместа ние?! Сказана — представленье давай! Ты душной козел фсе в игрульки играшся! Тибе фсе неймецца, фсе карахтер свой кажешь! Гавнюк недотоптанный! Ну вот и получишь па полнай! Да ладна! Не перживай! Мож исчо и выживешь. У нас лекари хароши есть, да. Даже если твой отросток отрежут — ничо! Лекарь тебе ево на лоб приставит! Представляшь — баб буш головой трахать! Во здорово, а?! Правда же здорово!"

"Надзиратели захохотали, довольно поглядывая друг на друга и хлопая широкими ладонями по ляжкам.

— Я надеюсь, что когда-нибудь вам отрежут ваши отростки и пришьют ко лбу. Тогда вам обоим, извратам, сподручнее будет друг друга трахать! — Ресонг постарался, чтобы голос звучал как можно более ядовито, и похоже достиг результата. Мужчины посерьезнели, их глаза полыхнули ненавистью, но они ничего не сказали. Молча подтолкнули Ресонга к выходу на арену, и закрыли за ним дверь. Там, на арене его будет ждать раб, снимающий замки¬ — все, как всегда, обычно. Привычно.

Усмехнулся — человек ко всему привыкает. Даже к такой жизни. Спишь, ешь, испражняешься…убиваешь.

Впрочем — а разве он не так жил? Ради чего вообще жил? Кто может сказать? Вот Морна — у той какие-то идеалы, цель…клятва! Ради которой она готова угробить своего любимого, и саму себя. Клятва! А у него нет какой клятвы. Ничего нет. Кроме странного чувства, которое почему-то именуют ""любовь""!

А может это болезнь? Ну как может нормальный, виды видавший мужик вдруг послать подальше всю свою жизнь и умереть ради какой-то там бабы?! Ведь по большому счету они все одинаковы — ноги, задницы, сиськи…дырки. Закрой глаза, и ты не поймешь — кого трахаешь! Если конечно тухлой рыбой вонять не будет, как вчерашняя. Еле преодолел себя. Брезгливый, и всегда был брезгливым. Таких баб только по-пьянке трахать, и от большой голодухи.