Инь-ян 4

"

"Отхохотавшись, Главный вдруг сел, дернул за руку Занду, поднимая ее с постели (для своих лет он был очень силен и крепок, и тот, кто думал, что может справиться с этим морщинистым стариком на раз-два, жестоко ошибался). Потом бросил Занду в ноги слуге, поднял ее голову за волосы, заставив встать на колени, ткнул лицом в пах парню и резко приказал:

— Засунь ей как следует!

Слуга невозмутимо развязал завязки штанов, тут же спавших на пол, приподнял набедренную повязку и так же невозмутимо насадил наложницу на свой лингам, ритмично задвигав тазом. Главный отодвинулся, жадно наблюдая за происходящим. Через несколько минут все закончилось, так же невозмутимо слуга натянул штаны и Занда снова заняла место подле Главного — по его команде.

— Видишь?! Она до отвращения покорна! — Главный ухмыльнулся — Но заметь, ей нравится, что она делает! Как и тебе! Тебе же нравится брать в рот, правда же?

И снова по лицу слуги прошла тень. Но Главный хохотнул, и похлопав девушку между ног, приказал:

— Теперь то же самое со мной, девка! А ты иди, Зегель. Хороший мальчик. Служи! Возможно, я когда-нибудь тебя освобожу! Честно!

Он врал. Какой дурак откажется от ТАКОГО раба?! Где еще ТАКОГО можно найти?! И красив, и умен, и в постели хорош, и верен, как пес! Вернее пса! Пес может уйти за куском мяса — только помани, а этот — никогда!

Девушка ритмично ласкала плоть, а на Главного вдруг накатила дремота. Он так и уснул, не кончив, но Занда, как механическая кукла, продолжала делать свое дело, пока плоть хозяина не опала и не превратилась в вялую тряпочку. Тогда она села на край кровати и долго сидела, глядя в темное ночное окно. Стемнело незаметно, вот только что-то было светло — вечер, низкое солнце, и тут же тьма.

Но Занде было все равно. Для нее всегда теперь была тьма. Всегда. Она не понимала, что делает, и только в редкие периоды прояснений, когда ""просыпалась"", когда ее отпускало безумие, ужасалась, и тогда на нее снова накатывала спасительная тьма. Если бы не она — Занда давно попыталась бы с собой что-то сделать. Она уже не помнила ни о Серг, ни о Морне, ни о прежней жизни — в ее жизни теперь была только постель, запах мужчины, соленый вкус семени и боль, смешанная с наслаждением, которое организм получал вне зависимости от ее сознания.

Положено телу наслаждаться сексом — он и наслаждается. И какая разница, кто тебя трахает! Все мужчины — один сплошной лингам, входящий в нее и дарующий удовольствие. Не Занде — ее несчастному, истерзанному телу.

На корабле, когда ее только начали насиловать, она не была еще такой безумной, но сознание пряталось все дальше и дальше, пока девушка не превратилась в бессознательный механизм, идеально подходящий для тех функций, на которые ее нацелили.

К счастью — она этого не понимала, не осознавала.