Инь-ян 4

Это все Сергей знал точно — после опыта общения с ""пузырем"", он уже примерно представлял, что такое звездолет и как с ним разговаривать.

Одного не мог понять — почему мозг корабля такой…механический, что ли? Только из-за того, что у него стерли прежнюю память? Уничтожили ""личность""? Или это сделано нарочно, чтобы вообще не имел никакой личности? Ведь если корабль вдруг осознает себя, и поймет, что люди в нем лишь жалкие паразиты, мешающие ему жить и летать во вселенной — что он сделает? Ну… Сергей на его месте сделал бы многое…если бы паразитов было много. И не очень многое — если бы тех было поменьше.

Уничтожил бы, или ссадил где-нибудь на чужой планете — как пить дать!

И тут вдруг подумалось — а может, это и было причиной задержки корабля? Его крушения? Взбунтовался мозг, и пришлось его утихомирить? А что — и такое могло быть! Только чего гадать бесполезно? Когда-нибудь узнает. Или не узнает. Но знание это, или незнание никак не повлияет на сергееву судьбу. Так, чисто ради интереса."

"Корабль выдал картинку всех своих переходов и потаенных комнат. Казармы, склады, ангары для шлюпок и ремонтные мастерские — нигде не было ни живой души. Если не считать ангара с пузырем, на котором Сергей прилетел. Лишь там пульсировал огонек — магиня, запертая во внутренностях маленького звездолета. Это она светилась единственной живой душой во всей этой биомеханической громаде.

Дал команду заглянуло в пузырь, тут же появилось изображение — магиня подползла к инкубатору и пыталась его открыть — видимо, чтобы поглядеть, что же там в ящике. Сергей не удержался, и через систему корабля сказал, снизив голос почти до рычания:

— А кто тебе позволил это трогать, а?! Вон отсюда!

Магиня вскрикнула, отшатнулась, и забыв что у нее нет ноги попыталась вскочить. Упала на пол, платье ее задралось почти до шеи, обнажая голые бедра, лобок с отрастающей щетиной, и культяпку вместо ноги, беспомощно дрыгающуюся в воздухе.

Сергею вдруг стало не по себе — так бывает не по себе, когда увидишь что-то неприятное, то, что видеть тебе было не надо, и чего видеть не хотелось — бомжа, покрытого язвами, или несчастного пешехода, сбитого машиной. И жалко, и неприятно, и сделать в общем-то уже ничего нельзя. Нет, ему стало неловко не потому, что он увидел голую промежность девицы — эдакого добра он в своей жизни немало видывал, сам долгое время был бабой, чего уж там. Культяпка, которой размахивала колдунья — вот в чем дело. Почему он до сих пор не отрастил ей ногу? А ведь мог. Чтобы не убежала? Так она и без этого не убежит. Чтобы помучить, чтобы поняла, как это плохо, когда остаешься инвалидом? Так взрослая уже, что ей доказывать? Понятно все. А смотреть, как красивая девица ползает без ноги — это что, сердце радует?

Сергей думал секунду.