Импринт

Каждый вечер я жду, что он ворвется ко мне в комнату, как варвар. Но он не делает этого. И я до сих пор не могу понять, почему в глубине души я… я ждала.

Он ведет себя, как опытный преследователь. Я часто вижу его тень и получаю множество сообщений, которые в большинстве случаев предпочитаю игнорировать. Нет ничего более ужасающего, чем его близкое присутствие. Мысль о том, что он выполнит свою угрозу, пугает меня больше, чем мне хотелось бы признать.

Я захожу в ванну, чтобы быстро принять душ, и зачем-то проверяю сообщения.

Психопат:Не смей избегать меня. Встретимся сегодня?

Психопат:Тебе лучше ответить на мои сообщения, Катерина.

Мои щеки пылают при воспоминании о той утренней пробежке. Серьезно, что, черт возьми, со мной не так? Почему я не могу заблокировать этот номер и забыть его?

«Потому что ты заинтригована?»

«Потому что ты никогда не чувствовала себя такой… живой?»

Он и вправду писал мне слишком часто, не предпринимая никаких разрушающих действий, хотя после брошенных слов я ожидала совсем другого поведения.

«Но я не планирую заниматься с тобой сексом, Катерина. Я планирую трахать тебя».

Мое дыхание прерывается. Почему он медлит? Почему он ждет моего согласия? Я совсем не понимаю его странную, извращенную, анархическую логику.

Катерина: Оставь меня в покое.

Психопат:Это «нет»?

Катерина: Конечно же, это «нет».

Психопат: Твои препирания заманчивы и нехило меня заводят. Знаешь, что я делаю прямо сейчас, думая о тебе?

Я не отвечаю и встаю под горячие капли душа, смывая с себя всю нервозность последних дней. Мое сердцебиение учащается, а пальцы горят от страстного желания проверить свой телефон. Приняв душ в рекордные сроки, я вытираюсь полотенцем и открываю переписку.

Психопат: Не находишь слов?

Психопат: Я думаю о твоих губах, Катерина.

Психопат: *эмодзи брызгающих капель* Я кончил, котенок.

О боже… Он просто… просто сумасшедший психопат.

Я быстро надеваю белье, джемпер с джинсами и выхожу из ванной, застав Эмму за просмотром моих альбомов. Она как раз остановилась на рисунках, где были изображены темные глаза моего личного кошмара, и я моментально краснею.

Нет, мое лицо не просто краснеет. Оно пылает.

Боже мой, Катерина, соберись. Сейчас же!

– Это восхитительные работы, Кэтти, – завороженно говорит Эм, не обращая на меня внимания. Я пользуюсь этой задержкой, чтобы остыть и собрать сумку.

– Спасибо. Пойдем?

– Да-да, – подруга перелистывает еще одну страницу. – После кофейни ты поедешь в студию?

– Да, – отвечаю я, заставляя себя не думать о вибрирующем телефоне. – Мне нужно сдать пейзаж профессору Макалистер, скорее всего, буду заниматься всю ночь.

– Ты такой ботаник, Катерина, – Эм наконец оставляет в покое мой альбом и широко улыбается.