Импринт

– Ты, кажется, нервничаешь, Катерина?

Мой позвоночник напрягается от его беззаботного голоса. Дерьмо. Это очень плохо.

– Кастил, – я едва держусь за свое спокойствие, прекрасно узнавая этот убийственный взгляд и легкое пренебрежение на лице. Насилие. – Не надо.

– Что не надо? – вклинивается бледный Генри. О боже, он же напуган до смерти. – Так, к сведенью, у меня здесь охрана.

Он кивает в сторону двух телохранителей у барной стойки, но они и близко не сравнятся по силе с двумя дьяволами передо мной.

Дамиан Петров, который все это время слушал беседу со скучающим выражением, издает смешок:

– Обернись.

Принц мафии делает быстрый жест рукой, и чуть ли не из каждого угла клуба начинают выходить бездушные мужчины в костюмах, которые выглядят как профессиональные убийцы. Господи, почему я никого не заметила?

– Генри, уходи, – приказываю я, закрывая его от внимания сумасшедших психопатов. – Сейчас же.

Он открывает рот, а потом еще больше бледнеет, когда бросает взгляд за мою спину. Генри помнит приказ «не разговаривать», поэтому уходит молча и быстро. Молодец.

Как только его фигура скрывается за дверью, я поворачиваюсь к Кастилу и сужаю глаза. Его присутствие медленно, но верно съедает атмосферу и не оставляет кислорода для дыхания. Это несправедливо. Сегодня планировался последний день моей свободы. Без него.

– Что ты здесь делаешь? – я подхожу к нему вплотную и тычу пальцем в твердую грудь.

Черт, я и вправду выпила слишком много. Все вокруг кружится и выглядит нереальным. Иначе почему мне кажется, что его мрачные глаза засверкали ярче, когда я оказалась рядом?

Он выбросил меня, как мусор, семь лет назад. И он не способен испытывать эмоции. Не обольщаться, Катерина.

Кастил делает глоток из стеклянного бокала, не спуская с меня одержимого взгляда, и подавляюще смотрит сверху вниз. У меня неожиданно сжимается живот от его запаха, проникшего в мои легкие. Гребаный яблочный табак, виски и мускус.

– Дамиан захотел повеселиться.

– Это и близко не похоже на веселье, Сноу, – в его голосе присутствует легкий акцент и такие же ровные тона, как у Кастила. – Но меня забавляет ваше взаимодействие. Катерина, ты ведь знаешь, что этот ублюдок следит за тобой?

Я поджимаю губы, прожигая Кастила ответным взглядом. Уголки его губ слегка приподнимаются.

– Ты следишь за мной? Ты в курсе, что это незаконно?

– Иногда я присматриваю за тобой. Это разные понятия.

– Это одно и то же.

Я скрещиваю руки, отчего моя грудь вздымается и напрягается на ткани платья. Кастил медленно переводит на нее свой взгляд, а затем возвращается к моему румяному лицу:

– Тебе лучше сбавить тон, Катерина.

– Может быть, ты сбавишь свой – патриархальный? Я не твоя гребаная игрушка, Кастил.