Импринт

Удивительно, но она не возражала: наверное, потому что мое лицо было похоже на изможденный лик мертвеца – я видела его в зеркале машины, когда ехала домой. Затем мне пришлось провести несколько часов в ванной, чтобы протрезветь и взять себя в руки. И забыть эти чертовы глаза, высасывающие из меня душу.

К счастью, мы больше не встречались. В последние дни мой маршрут был одинаковым: дом, клиника, дом. Иногда я ночевала у себя в кабинете, чтобы не тратить время на дорогу. От огромного количества работы мне становилось легче, и я постепенно забывала его подавляющее присутствие.

Ладно, я обманываю себя.

Ни черта мне не становится легче.

Я всего лишь работаю до седьмого пота, пытаясь занять голову другими мыслями. Мне не впервой делать это, но подавлять это удушающее чувство становится все труднее.

Имя Кастила Сноу было буквально повсюду. Из того, что я читала, я узнала, что он все еще дружит с Чоном и Аароном. Вся тройка входит в список Форбс «Миллиардеры до тридцати». Кастил также часто мелькал в таблоидах в компании какой-нибудь красивой женщины – сначала мне было так больно, что я не могла дышать, а потом я просто… привыкла к боли.

Она стала моим верным другом и помогала хранить ненависть в моем сердце. Потому что порой, в моменты наивысшей сломленности, мне безумно хотелось приползти к нему подобно бездомному псу, умоляя взять меня назад. Но как бы тяжело мне ни было, как бы сильно я ни выла в подушку, воспроизводя его лицо в своей памяти, я продолжала идти дальше. Без него.

Конечно же, меня не приняли в Кембридж, как и в десяток других университетов. Мое порно-видео быстро исчезло из сети, но слухи расползлись подобно ядовитым змеям. «Шлюха» было самым безобидным словом, которым меня нарекло светское общество Великобритании.

Брак мамы с Уильямом также сорвался, потому что я испортила нашу репутацию до такой степени, что Анну Рид перестали приглашать куда-либо вообще. Как я узнала? Все просто: мама напоминала об этом при каждом удобном случае.

Мир словно заледенел, превращаясь в огромную темную яму, из которой не было выхода. Моя вера во что-то хорошее просто исчезла. Заявления в полицию, поданные Заком от моего имени, не принесли никакого результата.

На видео была я. Кастила же опознать было невозможно. И посещать его дом тоже никто не стал.

Они лишь пересматривали мое видео, каждый раз вызывая у меня рвотные позывы во время допроса.

Я больше не могла это терпеть. У меня просто не было сил. Дядя Зак настоял на том, чтобы я переехала в Канаду – и я не сопротивлялась.

Постепенно зияющая дыра в моей груди становилась меньше. Я построила для себя новый замкнутый мир, состоящий из учебы, Зака и лабрадора Сэма, который заставлял меня хоть изредка выходить на улицу – помимо университета.